По ту сторону Рая

Оксана осматривает меня, а потом так заботливо смахивает с пиджака Глеба соринку. Сразу видно, что эта женщина так же увязла в этом мужчине. Она смотрит на него как на Бога. И ведь она имеет полное право называть его своим. А я… как оказалось, ничего не имею.

Кручу в руках бокал, отпиваю шампанского, чтобы унять дрожь. Чувствую себя невыносимо грязной, меня просто взяли и превратили в шлюху, не спрашивая разрешения. Все о чем-то беседуют, Романов делает вид, что ничего не произошло, надевая маску непроницаемости, а я ничего не соображаю, в моей голове стоит гул. Оксана смеётся над какой-то шуткой и так мило утыкается носом в плечо Глеба, а мне становится холодно. И ведь она тоже не знает, что ее муж грязно ее придает. Мне и жалко эту женщину и хочется убить. Просто потому что она есть. Во мне, словно вирус, начинает распространяться болезненная ревность. Допиваю шампанское и на мгновение прикрываю глаза, представляя, как он целует ее, ласкает, обнимает, спит с ней каждую ночь и нашёптывает ласковые слова. Открываю глаза и вновь встречаюсь с темным взглядом Романова. Он сжимает челюсть, словно злится, а мне хочется сделать ему больно. Он не имел никакого права так со мной поступать! Глеб — самое лучшее, что было в моей жизни, он был и Богом, и дьяволом. Я так многого с ним хотела, готова была на все.

Во мне поднимается волна жгучей ненависти, которая рвется наружу, и я усмехаюсь, смотря в глаза Романова.

— А вы женаты? — вдруг обращается ко мне Оксана, хлопая длинными ресницами.

— Нет. Я считаю, что печать в паспорте ничего не значит, — повторяю когда-то сказанные слова Глеба, продолжая на него смотреть.

— Я думаю, вы ошибаетесь, — говорит супруга Зорина. — Брак — это не просто бумажки, это особый ритуал, который скрепляет любящих людей.

— Возможно, вы правы. Но брак имеет ценность в том случае, если супруги верны друг другу, а так… это, правда, всего лишь бумажки, — совсем не в тему отвечаю я, смотря в глаза Романову, который залпом допивает коньяк. Возникает пауза, я шепчу Владимиру, что иду в туалет и быстро удаляюсь. Не могу больше это выносить! Мне душно в этом помещении. Хватит, насмотрелась, больше не хочу!

Быстро захожу в туалет, хочется выдохнуть, побить себя по щекам, чтобы прийти в себя, но в просторной уборной крутятся и болтают несколько женщин. Выдыхаю, спокойно подхожу к зеркалу, мочу руки холодной водой и прислоняю их к щекам. Дыши, Стеша! Дыши! Он не стоит твоих слез. Он ничего для тебя не значит. Ты просто ошиблась, упала… Нет, я не просто упала, это он меня только что толкнул в обрыв.

Открываю глаза и понимаю, что не хочу больше возвращаться в зал. Не хочу видеть Романова. Вынимаю из сумочки телефон, пишу Владимиру, что уезжаю домой на такси, прося за мной не ехать и выхожу из туалета.