По ту сторону Рая

Он, как всегда, неотразим в сером костюме идеально отглаженной рубашке, об ворот которой можно порезаться, на его лице циничная высокомерная ухмылка, а рядом с ним маленькая, хрупкая блондинка в брендовом белом платье. Красивая. Держит его за руку и, в отличие от Романова, искренне улыбается. Красивая пара, гармоничная. Он такой сильный статный, а она — хрупкая и ранимая. Блуждаю глазами по информации под фото и цепляюсь за дату.

— Это было три года назад! — говорю Владимиру.

— О Боже! Ну не любит он светиться с женой, фотографий мало. Но он женат! Женат до сих пор! — четко повторяет мне Володя. — А тебя просто трахает для развлечения. Поверь, так поступают семьдесят процентов мужиков. Жена — любимая, хранительница очага и все такое, и любовница на стороне. По статусу ему положено! — молчу, потому что у меня действительно нет для Владимира весомых доводов. Молчу и глубоко дышу, начиная вспоминать все наши встречи. Секс раз в неделю, постоянные звонки на его телефон, пустая, почти необжитая квартира, нежелание подпускать меня слишком близко и уклончивые ответы о личной жизни. Горло сжимает, кажется, в моем кабинете спертый воздух и слишком душно.

— Ну, если тебе мало моих слов, — оскорбленно произносит Володя. — То завтра он с супругой будет на благотворительном аукционе. Я могу достать два пригласительных. Тебе полезно будет сходить и убедиться лично, — отворачиваюсь от него к окну и смотрю на серые тучи, из которых льет промозглый дождь. Если Владимир прав, то получается Глеб каждый день ложится в постель с женой, а раз в неделю изменяет ей со мной…

— Я понимаю, что это больно, но лучше один раз увидеть, чтобы запомнить это навсегда, — уже спокойно произносит Владимир, начиная массировать мне плечи. А я ничего не чувствую, я смотрю на уже жухлые серые листья и вспоминаю все наши с Глебом беседы.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спрашиваю я, потому что голоса совсем нет, по телу разливается разочарование, такое едкое, липкое и мучительное.

— Затем что не желаю тебе такой участи. Ты достойна большего, чем просто временная любовница.

— Значит, из благородных побуждений, — горько усмехаюсь я, сжимая подлокотники кресла.

— Стеша! Я тебе не враг, — он сильнее сжимает мои плечи, но я веду ими, избавляясь от его прикосновений. Встаю с кресла, распахиваю окно и глубоко вдыхаю холодный осенний воздух. Достаю из сумочки сигарету, прикуриваю и травлю себя никотином, выпуская струйку дыма в окно.

— Бери пригласительные. Я хочу убедиться лично, — говорю Владимиру и глубоко затягиваюсь, чувствуя, как сдавливает грудь. Не хочу делать никаких выводов, не хочу никого обвинять — хочу видеть все своими глазами.