По ту сторону Рая

Романов сворачивает во двор, проезжает шлагбаум и паркует машину. А я жду, когда разблокируются двери. Как только это происходит, выскакиваю из машины и быстро иду на выход со двора. Мне нравится Глеб, ноги подкашиваются от его близости, но я не хочу быть просто вещью, которую дорого покупают. Я убегаю, пока ещё не увязла в этом мужчине. Власть можно преподносить по-разному. Формат Глеба — рабство! А я этого не приемлю.

— Куда собралась?! — зло рычит Романов и хватает меня за руку.

— Домой! — дергаюсь, пытаясь вырваться, но все бесполезно, он держит меня мертвой хваткой и тащит за собой.

— Не дергайся, не зли меня! — сквозь зубы проговаривает Глеб.

— Ты не имеешь никакого права! — впиваю ногти в его крепкую ладонь, которая больно сжимает мое предплечье, но ему всё равно. Глеб злится ещё больше, хватает меня и закидывает на плечо как мешок. Когда я начинаю сопротивляться и колотить его по спине, то получаю ощутимый болезненный шлепок по заднице.

Он заносит меня в квартиру, ставит на ноги и запирается. А я стою в прихожей и глубоко дышу, пытаясь прийти в себя. С этим человеком невозможно вести нормальных разговоров, есть только его желания и приказы.

Романов разворачивается ко мне, и я отступаю. Его темный тяжёлый взгляд не несёт ничего хорошего. Меня кидает в жар и спирает дыхание. Романову не нужно ничего говорить или угрожать, один его вид и отрывистые движения, когда он снимает с себя пальто и пиджак, несут угрозу. Продолжаю отступать и натыкаюсь на стену."

"— Кажется, ты хотела поговорить, — голос пугающе тихий, ледяной, от которого идёт холодок по позвоночнику. Обращаю внимание на его расцарапанную мной кисть и мне не стыдно, я и сейчас готова вступить схватку с этим хищником, но, как только я смотрю в его глаза, все желание пропадает. Он словно подавляет волю, подчиняя себе.

— Я уже ничего не хочу с тобой! — все-таки выдаю я, начиная тяжело дышать, поскольку между нами сгущается воздух, становясь очень тяжелым. Романов лишь снисходительно усмехается, и подходит ко мне вплотную. Обхватывает талию сильнее, вжимая в стену. — Так что тебя не устраивает, Стефания? — он всегда по-особенному произносит мое полное имя и это очень подкупает.

— То, что вы не умеете просить, Глеб Александрович, только приказывать! Вы относитесь ко мне как к собственности и близко не подпускаете! — выговариваю я на одном дыхании. А он смотрит мне в глаза, будто заглядывает в душу и переворачивает все там. Запрокидываю голову и глубоко вдыхаю, поскольку мне катастрофически не хватает кислорода.

— Да, ты принадлежишь мне, соответственно, ты — моя собственность, — вкрадчиво говорит он и начинает водить носом по моим скулам, щекам и виску.