По ту сторону Рая

Может быть, если бы тогда он обрадовался этому факту, я бы не солгала.

— Глеб… — зарываюсь в его волосы. Нам нужно поговорить. Ведь я уверена, что в его жизни ничего не поменялось.

— Тихо, дай почувствовать вас, все слова потом, — и я замираю, гоня прочь дурные мысли. Я тоже хочу его чувствовать. Он нам необходим."

"— Я накажу тебя, Стефания, — ухмыляется он, поднимаясь на ноги. — Как только ты родишь, я привяжу тебя к кровати и отхлещу ремнем. За то, что хотела меня лишить дочери, — у него жёсткий голос, холодный, а глаза улыбаются. Невозможно быть таким привлекательным. Он по-прежнему мой Бог. И я хочу сегодня в него верить. Совсем немного, одну ночь, глотнуть его любви.

— Я устала, полежи со мной, — прошу я и иду в спальню, слыша, как Глеб идёт за мной. В комнате полумрак, но я не включаю свет. Расправляю кровать, снимаю с себя платье, оставаясь в простом бюстгальтере и трусиках. Подхожу к Глебу, и начинаю расстегивать его рубашку.

— Стеша, — впервые произносит мое имя по-простому и так тепло. Сама снимаю с него рубашку, расстегиваю ремень, ширинку, а дальше он справляется сам. Мы ложимся в кровать, я поворачиваюсь к нему спиной, двигаюсь ближе, и Глеб понимает все без слов, прижимается ко мне голой грудью, и обнимает, накрывая руками живот. Моя попа упирается ему в пах, но нет никакого намека на секс. Наша близость сейчас гораздо интимнее. Он гладит мой живот, а я — его большие сильные руки, вожу по ним пальцами и чувствую умиротворение. Именно об этом я мечтала, воя в подушку. Я хотела засыпать в его руках и чувствовать себя защищённой. Глеб целует мои волосы, а мне хочется сказать, как я его люблю, но я заставляю себя молчать. Глеб изменился, он впервые со мной такой нежный и мягкий. Но я знаю, что это несвойственное поведение для хищника, он обязательно меня съест. Закрываю глаза, дышу полной грудью и плыву на волне его ласк, эта самая лучшая ночь за последние полгода.

— Димка будет рад, он всегда хотел сестрёнку. Именно сестрёнку, он вообще относится трепетно к девочкам, — вдруг говорит Глеб, а я не ревную, потому что это его сын и он делится со мной сокровенным. — Только как ему сказать… Знаешь, самые сложные разговоры в нашей жизни с детьми, тут не сфальшивишь.

— Уверена, у тебя получится, — сжимаю его ладонь. — Нашу дочь зовут Полина, — говорю я и замираю, мне почему-то важно, понравится ли ему имя.

— Красивое имя, Романова Полина Глебовна — звучит, — и я улыбаюсь, потому что чувствую, что Глеб тоже улыбается.

* * *Мы ещё долго разговаривали в основном о моей беременности, о здоровье, о родах. Романов, как всегда, все решил за меня, обещая подобрать лучшую клинику и врача. Я не спросила, не хотела портить момент. Я уснула у него в руках и проснулась окутанная им.

Лежу, пытаясь надышаться Глебом.