По ту сторону

Вова достал из кармана маленький листик бумаги и огрызок карандаша. Молча он вывел три квадратика, означавшие усадьбу Эльзы Карловны. Затем повел волнистую линию на север, вверх листа, и под резким углом повернул её на северо-запад. Потом начал, как бы пересекая линию, рисовать деревья. Люся смотрела на всю эту несложную, но малопонятную схему и старалась уяснить её себе.

Нарисовав план со множеством знаков, квадратиков, точек, кружков и каких-то загадочных каракулей, Вова стал тихо объяснять:

— Понимаешь, Люся, ты иди до леса прямо по дороге, никуда не сворачивая. Вот эта линия — дорога. Потом сверни налево, опять по дорожке вот сюда… Она идёт в лес. Понимаешь?

— Потом дорога исчезнет. А вот здесь попадётся тебе большое поле жнивья. Его, если ночь лунная, хорошо видно.

— Ну, а там и скирды соломы видны — иди к ним. В средней, что побольше других, находится товарищ Павлов.

Люся молчала. Всё было просто и вместе с тем сложно. Вова тоже замолчал. Он думал, как бы получше объяснить, а Люся думала о том, как бы ей ночью не сбиться с дороги в незнакомом месте. Наконец Вова поднял глаза, и взгляды их встретились. Только сейчас оба почувствовали, как всё-таки хорошо в этом богатом саду: лопались почки деревьев, наполняя воздух пьянящим ароматом, цвела первая сирень, и так хорошо и приятно щебетали птицы, не зная тех забот и тревог, которые испытывали Люся и Вова.

Люся протянула руку к листу бумаги. Её плечо коснулось подбородка Вовы. Он вздрогнул. Люся взяла листок и, краснея неизвестно отчего, принялась рассматривать непонятные каракули. Она ничего не понимала в эту минуту, а Вова смотрел на неё с нежностью и думал: «Какая она хорошая, Люся!» И обоим как-то сразу теплее стало на сердце.

Вова уехал. Шура с утра принялась разыскивать марганец, стрептоцид и бинты. Она обшарила в доме много ящиков и коробок, но безуспешно. На другой день она случайно наткнулась на аптечку и взяла понемногу всего, что попалось под руку, думая, что всё это надо отнести товарищу Павлову, а он уж сам разберётся. Едва Шура успела спрятать медикаменты, как в комнату вошёл Лунатик и не выходил уже до конца уборки.

Ночью Люся отправилась к Павлову, но, измучившись, вернулась обратно ни с чем. Она не нашла скирды с соломой, которую так ясно изобразил Вова на бумаге.

— Ничего не поделаешь, надо идти к Жорке, — решили девочки.

Уже светало, и Люся смело вошла в голубятню, зная, что в это время Лунатик переставал бродить по двору.

— Вот это да! И как же ты не могла найти! — удивился Жора.

— Не нашла, да и только! — виновато и с обидой ответила она.

— Дойду. Раз надо — значит доберусь, хоть ползком.

На следующую ночь они пошли вдвоём. Шли долго, Жора часто отдыхал, потому что боль сковывала его движения.