По ту сторону

Это товарищ Зорин, мой боевой друг. Вместе до Берлина дошли и вместе здесь пока остались. — Павлов вздохнул.

Вова и Люся радостно пожали крепкую руку Зорина.

Машина плавно понеслась по шоссе. «Жорка жив, жив!» — думал Вова. Он не мог ещё прийти в себя от всех этих чудесных перемен.

— Ну, как вы здесь очутились? Будто действительно за нами приехали? — говорила Люся. — Так в жизни не бывает, так только в сказках рассказывается.

— Почему же? Обещал — и приехал. Вот пусть Зорин скажет, я всегда слово держу, — пошутил Павлов. А потом рассказал, каких трудов стоило обнаружить их лагерь.

Вова и Люся, как заворожённые, глядели на дорогу. Они словно впервые видели зелёные луга, маленькие домики с черепичными крышами, просторное голубое небо. Павлов искоса поглядывал на них повлажневшими глазами. Он вспомнил, как в день Победы во время праздничного ужина полковник подошёл к нему и спросил:

— Что дальше делать собираетесь?

Павлов тогда изъявил желание работать в комиссии по репатриации. Полковник кивнул:

— Понятно! Всё ребятишек тех забыть не можете? Добре!

И вот они рядом, выжили! Теперь у них впереди большая, счастливая жизнь.

— Поезд шёл быстро. Смех, говор и песни сливались с шумом колёс.

В вагон к Вове пришла Люся. Высунувшись в окно, они глядели на мелькавшие телеграфные столбы, быстро бегущие непрерывной лентой зелёные поля, на тёмные, немного мрачноватые сосны.

— Весна! Пятая весна, — почти шёпотом проговорил Вова, — с тех пор, как мы не были на родине.

— Но мне почему-то кажется, — подхватила Люся, — что это первая и самая красивая весна в моей жизни.

— Знаешь, Люся, что я думаю? Вот приедем домой и в честь нашего возвращения посадим где-нибудь на хорошем месте молодые деревья. Будем за ними ухаживать, беречь. И вырастут они высокими, стройными…

— Домой! Подумать только — домой! — повторила Люся.

Глухо постукивали колёса, вздрагивал уютный пассажирский вагон, шумно дышал на подъёмах паровоз.

Кто-то затянул песню «Дороги». Ребята впервые услышали её во время посадки и выпросили у советских воинов листовку с текстом задушевной песни. Других новых песен они ещё пока не знали и потому второй день пели эту.

Хор звонких юношеских голосов подхватил:

Вова вслушивался в слова песни о дружке, который лежит неживой в бурьяне, о том, как у «крыльца родного мать сыночка ждёт», о том, что «нам дороги эти позабыть нельзя».

— Да, нам дороги эти позабыть нельзя, — сказал он.

— Будто про нас эта песня сложена, — отозвалась Люся.

— Да, про нас. Мы тоже оставили дружков в бурьяне, в чужой, холодной земле, и многих из нас ждут матери и отцы, только не все дождутся.

На глазах Люси задрожали слёзы, и она отвернулась.

Вова прижался к её плечу.

— Нам теперь о другом надо думать.