По ту сторону отражения

Наследство не за горами», – проплыли большими субтитрами в голове девушки слова Виктора Андреевича, и Журавль тут же решила взять себя в руки.

– И?

– Я думаю иногда – зачем ты мне? Я люблю свободу.

– Я тоже.

– Это видно. Чертова эгоистка. Ты ничего не понимаешь. – Келла развернулся спиной, явно желая уйти.

– Эй, прости, – обняла вдруг Келлу в неожиданном порыве Нина, прижимаясь к его спине и матерно проклиная сама себя: таким добрым и сентиментальным казался ей ее собственный поступок. Но себя она утешала тем, что эти объятия только ради наследства.

«А ты все-таки сильный», – подумала она мимолетом, кладя голову на его широкое плечо.

Кажется, молодой человек тоже не ждал от блондинки таких действий. Потому что сначала он просто застыл, прикрыв глаза и опустив лицо, чувствуя на шее горячее дыхание коварной девушки, в это время напряженно обдумывающей тот факт, что обнимать рыло – совсем не противно. И только потом он повернулся и, не спеша, вытащив руки из карманов, несмело, как будто бы не веря в происходящее, обнял девушку в ответ. Очень бережно.

Какое-то время они просто глядели друг на друга, а затем, чувствуя, как взаимопроникают в личное неприкосновенное пространство друг друга, столь тщательно охраняемое обоими, решили, что просто обязаны поцеловаться. Иначе с ними случится что-то плохое.

Губы обоих были очень теплыми, словно их коснулись лучи знойного солнца. Сначала парень и девушка были осторожны, словно изучая друг друга, а потом расслабились, и их объятия стали куда более горячими. Кажется, обоим это нравилось, потому что и Ниночка, и Келла перестали обращать внимание на окружающих.

– А ты горячая девочка, – прошептал парень, касаясь губами ее шеи и чувствуя, что поход Нины в его квартиру просто обязан состояться, иначе он точно подохнет. А еще ему нравился тот факт, что к высокой девушке не нужно было наклоняться. Склонять спину молодой человек не любил.

– Энергичный мальчик, – слегка укусила его за губу блондинка, прекрасно осознавая, что сводит Келлу с ума. И это ее радовало.

«Тля, хорошая же картинка», – подумалось ехидной Нинке, у которой впервые в жизни от какого-то там поцелуя с каким-то там клиническим синеволосым идиотом закружилась голова. «Конец мая, кругом молодая листва, деревья зелененькие, птички поют, солнышко светит, а под деревьями я, такая вся из себя, красавица, и с этим придурком целуюсь! Видели бы меня люди. Позор, позор… Вот черт, а тело у него хорошее. Сильный». И она сильнее сжала ладонь на его плече, чтобы он понял, что Нину Журавль нужно обнимать еще крепче.

Он понял.

А люди видели. Кое-кто даже умилялся.