По ту сторону отражения

– Хватит постоянно таким тоном говорить о брате, – жестко произнесла его мать. – Так, все я опаздываю. Из-за тебя, разумеется. Приеду – разберусь с тобой, красавчик ты мой ненаглядный. И забудь глупости с переездом. С Тропининым ты жить не будешь. – И, отвечая на какой-то срочный звонок, Алла Георгиевна убежала.

Антон проводил ее мрачным взглядом. Опять испортила настроение, а ведь оно только что поднялось – его группой заинтересовались какие-то шишки, и сегодня им звонил мужик по имени Андрей, предлагающий обсудить контракт, – он вчера приходил в клуб на их всего лишь четвертое выступление.

Подумав, он набрал номер дяди – Антон Георгиевич всегда заступался за любимого племянника и во всем помогал ему."

"– Привет, когда у вас зачисление на юрфак? – с ходу поинтересовался Антон, продолжая задумчиво касаться гитары. – Понятно. Думаю, успею. Ты ведь знаешь, что мы с Арином создали группу. Нет, не зря. Кажется, нам светит небольшой контракт. Нет, реально. У меня завтра будет встреча по этому поводу. Не-а, не надо ни с кем связываться, мы сами себя сделаем… Да, прав, я хочу поступить на юрфак. Отец сказал, что у меня должно быть «нормальное» образование. – В голосе парня послышался смех. – Сказал, что будет не против, если я начну серьезно заниматься музыкой, но поставил условие: я должен получить или экономическую, или юридическую «вышку». Да, для подстраховки… Я выбрал юрфак. Не слушай ее, мне совершенно не нужен этот ваш эконом. К черту его. Девушки нет. Расстались. Мать сказала об этом? Да, дядя… Нет, я хочу заниматься музыкой. Серьезно. Отец очень даже поддерживает. А ты? Тогда отлично.

– Тебе 22 года, – слушая его, хмуро произнесла я. – Ты идиот. Даже в таком возрасте.

– Даже в таком возрасте люди бывают разными, малыш. Моему брату 22, и он серьезен настолько, насколько это возможно. Филу и Рэну 26 – а они… ты сама видела, как они себя ведут, – возразил он.

– Какая разница. Ты… ты все равно сволочь.

– Да, наверное, да. Так и появились двое: Антон и Кей, – продолжал парень. – А тебя ведь очень интересует этот вопрос, Катюша, – я знаю. Не думай, у меня не раздвоение личности, хотя это наверняка похоже. Просто я учился приспосабливаться. Я всегда был спокойным и серьезным, и мне было наплевать, как я выгляжу, – мать это сильно бесило. И все то, что я говорил тебе, будучи в облике Антона, – это правда. Я люблю тебя и хочу быть с тобой самым нежным. Глупо, да?

– Да.

Вовсе нет. Я хочу твоей нежности.

– Дома, в одиночестве, или с близкими друзьями – а до семнадцати у меня было только три по-настоящему близких человека, с которыми я общался с детства, я и был Антоном. Серьезно. Там, где была мать, или на светских раутах, или на людях, когда я появлялся с Алиной, я становился наглым и уверенным в себе парнем.