По ту сторону отражения

Глядя на обувь Нины и ее мнимого парня, я даже умилилась. Одинаковые эгоисты: пришли и, не стесняясь, положили свою драгоценную обувь сверху чужой, чтобы она не теснилась в общей куче и не маралась.

– Катюнь, ты ведь дашь фотографию, да?

Не дам я тебе ничего, наглый, беспринципный идиот! Ты не Баба Яга, ты Карлсон – такой же невежливый и бессовестный!

Но если тут Ниночка и Келла, нельзя допустить, чтобы Валерий их увидел! Опять же драка будет, а мне вся мебель в этой квартире дорога. И у синеволосого до сих пор еще голова не выздоровела.

А чего, весело будет!"

"Ага. Надо сначала точно проверить, моя ли эта подруга со своим поклонником-барабанщиком или нет?

– Валерий, – расправила я плечи. – Постой, пожалуйста, тут и никуда не уходи!

– Почему?

– Я за фотографией пойду.

– Так ты мне ее все-таки дашь? – обрадовался он.

– Дам, дам. Ты стой тут. Или иди сюда, – дружелюбно распахнула я двери в спальню Томаса, в которой находились четыре человека в каких-то накидках, в том числе и Краб, тот самый фантаст с манией величия. Они оккупировали пол, усевшись в кружок. Единственным источником света здесь была лишь пара высоких темных восковых свечей – их пламя мерцало, отчего казалось, что по стенам бегают тени каких-то загадочных существ. Комната казалась зловещей, а собравшиеся походили на представителей тайных масонских лож восемнадцатого столетия, собравшихся, чтобы обсудить что-то важное.

– А вот и дух пожаловал! – радостно сказал Леша, которого я сразу не признала в темноте. – Глядите, все работает, – и он расхохотался.

– Хочешь, можешь идти к нам, Екатерина, – подал голос тот, кто, вероятнее всего, затеял этот балаган – еще один знакомый Томаса, мнящий себя великим мистиком, медиумом, знатоком мира мертвых и едва ли не знаменитой Еленой Блаватской в новом воплощении. Каждый приход этого мужчины с грустными-грустными глазами потерянного спаниеля и заунывным голосом оборачивается тем, что он буквально силой заставлял других проводить какие-то странные мистические сеансы, пытаясь выйти на связь с представителями иных миров.

– Закрой дверь, – прошептал Краб мне. – Мы духа вызываем.

– Чьего? – не нашла я вопроса лучше.

– Пушкина, блин, – отозвался родственник все так же весело. Он был настроен скептически по отношению к оккультному дарованию медиума. – А пришла вот ты. Катька, ты что, дух? Или наш главный маг по ошибке вызвал живого человека, а?

– Это непочтение к миру мертвых, – пробубнил медиум в ответ.

– Какое еще непочтение? Мертвым уже все равно, батенька, – прокартавил Алексей, подражая одному очень известному лидеру пролетарской революции.

– Нет, милостивый сударь, я докажу вам, что они существуют! – не вытерпел горе-медиум.