По темной стороне

И вот она мне совсем не понравилась. Если балахонники вызывали враждебные чувства из-за своего весьма отдаленного, но все же сходства с сектантами, то в женщине было что-то странное. Какая-то смертельная опасность угадывалась в ее пустом взгляде.

Или это была паранойя, или моя интуиция все же начинала работать, но Раяр на женщину никак не отреагировал, все свое внимание уделив заговорившему храмовнику пресветлой Мирай.

Я же не могла отвести от нее глаз, хотя чувствовала, что на меня смотрят. С ней совершенно точно было что-то не так. Она была странной… словно мертвой внутри.

– … сосуд должен быть уничтожен, – ворвался в мои напряженные мысли сильный голос главного в этой небольшой группе, – и мы готовы помочь…

– Мне странно слышать, что магистрат мог предположить, будто я способен пощадить человека, – перебил храмовника Раяр, и в голосе его слышалась неприкрытая издевка. – Так откуда же у вас взялась такая информация? Неужели в Светлой империи появилась зрячая, о которой еще не знают Темные земли?

Мужик смешался, сбитый с мысли внезапным вопросом. И не успел он еще толком собраться с мыслями и ответить, как тишину нарушил огонек:

– Ты полагаешь, хоть одна зрячая решилась бы родиться в их краях? После того, что сделала с ними пресветлая Мирай?

Я затаила дыхание, ожидая ответа храмовника. Пусть знания мои об этом мире были весьма скудны, но вот всю правду о том, как именно были стерты с лица земли зрячие, как-то упомянутые в разговоре огоньком, я выяснить успела.

Проклятие самой богини, что может быть страшней и несправедливей? Чего опасалась или хотела добиться Мирай, уничтожая целый магический вид, никто не знал, но результат был ужасающим по своей жестокости. Зрячие – одаренные милостью былых богов, способные видеть будущее и понимать суть вещей, перестали существовать. Умерли все. Старые, молодые, еще не вошедшие в силу, живущие в Светлой и тогда еще Темной империи.

Пресветлая добралась до каждой, вытянула жизненные силы сотен своих жриц, но избавилась от тех, кого считала своей угрозой.

– Наши Мудрые способны на многое, – сдержанно произнес храмовник, хотя по его лицу было прекрасно видно, как много он хотел бы сказать, но сдерживался. Святой служитель храма, что с него взять? – Мы знаем, что сосуд все еще жив, и готовы помочь в его уничтожении.

– Помочь? Как же? – равнодушно поинтересовался Раяр.

Звон в ушах постепенно стихал, и я могла слышать, хотя, судя по всему, успела пропустить много, пока, оглушенная стуком собственного сердца, напряженно разглядывала незнакомку.

Переведя взгляд на мужчину, упомянувшего сосуд… упомянувшего меня, я недружелюбно сверлила его глазами, очень удивленная внезапной темой разговора.

Впрочем, удивленной была не одна я.