По темной стороне

Хищнику, конечно, надо было дать возможность сходить переодеться, но я не смогла его отпустить. Вцепившись мертвой хваткой, я боялась хотя бы ненадолго потерять его из поля зрения.

Параноидальная уверенность в том, что он начнет истекать кровью сразу же, как я отвернусь, доводила до истерики.

Делмар был прав, к чужой смерти я относилась достаточно спокойно, но только потому, что не знала тех, кто умирал, и не могла по ним горевать. Но Раяр-то был мне хорошо знаком и даже близок. И до сегодняшнего дня я даже не представляла, насколько близок.

Хищник, должно быть, раньше тоже не знал, как страшны бывают девушки во время истерики. Я рыдала, икала, растирала слезы по щекам и мечтала о платке, безостановочно шмыгая носом. Кошмар терпел, поддерживая чашку с успокаивающим настоем, не доверяя моим дрожащим рукам, и даже пытался кое-как утешить. Все его утешения сводились к неуверенному:

– Я же жив, зачем ты плачешь?

А потом сидел и понять не мог, с чего же это я не успокаиваюсь.

С час мы усиленно утешали меня, а потом еще минут двадцать отговаривали убивать Делмара. Потому что, относительно придя в себя, получив-таки платок и как следует высморкавшись, я вспомнила, кто виноват в моей истерике, и захотела крови. Огонек крови не хотел, напоминал, что его уже избили, и не так чтобы очень давно это было…

Я не слушала. Я гнала свою жертву вперед, размахивая ножкой стула. Ножку я оторвала еще в комнате, своими руками, под сбивчивые оправдания огонька. Кажется, именно после этого он и попытался сбежать. Вернее, сначала он хотел переместиться, но что-то пошло не так, я это по гневному взгляду поняла, сопровождаемому негодующим:

Мой кошмар лишь улыбнулся, с умилением глядя на то, как я взвешиваю в руке свое деревянное оружие.

Рожа у меня, должно быть, была крайне кровожадной, но волновало это только Делмара.

– Яна, одумайся, ты же добрая, – попытался достучаться до моего человеколюбия он.

Вот только беда – кем-кем, а человеком огонек не был.

И вот я гнала его по коридору, Раяр неотступно следовал за нами, иногда потирая грудь, словно рана его все же беспокоила. В такие моменты я почти обрывала погоню, но хищник отмахивался от моего беспокойства, жестом требуя продолжать развлечение.

Подозреваю, куражься я тут в одиночку, Делмар меня бы уже давно скрутил и не факт, что не отшлепал бы. Но Раяр всегда был всего на пару шагов позади, ограждая меня от возможного возмездия. И я, чувствуя полную безнаказанность, распалялась еще больше.

Погоня закончилась неожиданно и страшно.

Я оступилась на лестнице, всполошно взмахнув руками, ударила деревяшкой по каменным перилам, случайно выпустив ее из рук, и полетела вниз.

Сдавленный возглас Делмара, находившегося почти в самом конце лестницы, показался мне отчего-то смешным.