Смотрящий по России

Это пусть другие верят, что ты перевоспитался, а меня-то не проведешь. Кто это? Никифор?.. Велесов?.. Дюжев?.. Нефедов?.. — Беспалый молчал. Ствол пистолета слегка дрогнул, на губах комиссара появилась злая улыбка. — Впрочем, это уже не имеет никакого значения, придется начинать с тебя.

Беспалый не однажды ловил себя на том, что в минуту смертельной опасности неимоверно обостряются все его чувства. В этот раз интуиция вновь подсказала ему верный ответ.

— Он находится не в лагере… — выпалил Тимофей. — Если ты меня убьешь, то никогда не узнаешь о нем.

— Это не Веселовский?

— Я не знаю, как зовут этого человека, — как можно тверже заверил Сомова Беспалый. — Я с ним должен встретиться послезавтра.

— Где?

— Он должен прийти в лагерь. Без меня вы не узнаете, кто этот человек.

Сомов колебался недолго:

— Хорошо… Ты мне его покажешь. — И, повернувшись к девушке, добавил: — А ты, детка, молодец, хорошо сработала.

* * *После этого случая Сомов вел себя при встрече с Беспаловым так, как будто бы между ними ничего не случилось. У них не было возможности остаться наедине, но когда их взгляды неожиданно сталкивались, Тимофей взгляд не отводил, а стойко выдерживал взгляд Сомова, будто бы принимал его вызов.

Серьезный разговор между ними состоялся на исходе вторых суток, после полевых учений. Голицын показал курсантам еще одну хитрость — стрельба в падении. Фокус заключался в том, что в мишень следовало стрелять в тот момент, когда тело находилось в воздухе. Несмотря на старость, Голицын умудрился выстрелить четырежды, сбив выставленные рядком пустые бутылки. И, довольно улыбнувшись, объявил, что случись подобное лет тридцать назад, то он выиграл бы ящик шампанского.

Комиссар Сомов и здесь не оплошал, две бутылки ему удалось разбить уже с третьей попытки и вплотную приблизиться к результатам Голицына. Если князь не лукавил, то, по его заверению, в лучшие свои годы в падении ему удавалось расстреливать обойму, поражая шесть бутылок с расстояния в двадцать пять метров. Может, так оно и было в действительности, царские контрразведчики были людьми чуточку ненормальными.

После этого комиссар подошел к Беспалому и, постучав пальцем по стеклу часов, объявил:

— У тебя осталось несколько часов. Если ты мне не назовешь имя этого человека, то я не дам за твою жизнь даже гнутого пятака.

Самое скверное было в том, что Сомов не кипятился, не пытался запугивать и даже, вопреки ожиданию, был подчеркнуто вежлив. Такое может быть только в одном случае, если судьба человека уже предрешена. Накануне поздно вечером в расположение школы приехал молодой человек лет тридцати. Но по тому, как гнули перед ним шею инструкторы, можно было сделать вывод, что чина он был немалого.