Смотрящий по России

 — Но если это уловка и ты водишь меня за нос, обещаю тебе, я лично порежу твое тело на куски и скормлю его псам!

Судя по тому, каким тоном были произнесены последние слова, можно было не сомневаться в том, что так оно и будет.

— Надеюсь, что эта крайняя мера применяться не будет, — улыбнулся Макс.

— Вот что, в эту квартиру ты больше не вернешься. Мы подыскали тебе другую. Там тебе будет веселее… под нашим присмотром! А потом жить рядом с трупом — это такая тоска.

Глава 18 КОМИССАР СОМОВ

Образ Николая Угодника висел у алтаря. Эта была одна из многих икон, подаренных Тимофеем Беспалым Троицкой церкви. Вручив настоятелю эту реликвию, он с заметным покаянием в голосе сообщил:"

"— Я много грешил. Хочу хотя бы на старости лет замолить грехи. Так что возьми, батюшка, не откажи.

Конечно, не Андрей Рублев, но писана икона была знатно, а потому определили ее неподалеку от алтаря. В храме имелись и еще подношения Тимофея, но поскромнее, тоже иконы. Они пошли как бы в довесок к первой, но из уважения к щедрому прихожанину эти образа тоже нашли в соборе свое место, а некоторые и вовсе красовались на самых почетных местах.

На Тимофея Беспалого никто здесь не обратил внимания. В этой церкви он был частым гостем — постоит перед иконами, перекрестится разок, поставит большую свечу за упокой (человек-то старый, поминать есть кого) да пойдет себе с богом. А ведь в былые времена он даже к сочувствующим не относился, атеистом значился, — был из тех, кто сбрасывал с маковок кресты, а потом устраивал сатанинские пляски на поруганных святынях.

С церковью Беспалого сближал разве что огромный собор, вытатуированный на спине. Это в нынешние времена такое может сделать себе любой желающий, так сказать для блатного шика, а в то время, когда чалился Тимофей, на такую наколку нужно было иметь право, а за ослушание могли и на вилы поднять.

В своих рассуждениях блатные были предельно просты, крест — воровской символ и носить его пристало только самым достойным.

Беспалый постоял на паперти, поглядывая по сторонам. Неожиданно кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел старика с длинными седыми волосами по самые плечи и с широкой седой бородой. Что-то в облике старика показалось ему знакомо. Вот если сбрить бороду, остричь волосы… Нет, этого просто не может быть, того человека давно уже нет в живых, а там, где он зарыт, уже давно проложена асфальтовая дорога.

Старик вдруг неожиданно заулыбался, показав щербатый рот. Его взгляд был почти вызывающим, если не сказать больше, — каким-то отчаянным! Чувствовалось, что он наслаждался замешательством Тимофея, тем самым обретая над своим собеседником власть.

— Вижу, что узнал. И глаз у тебя как-то по-дурному задергался, — удовлетворенно сказал старик.