По следу кровавого доктора

Треснул выстрел, но этот гад словно чувствовал его, нырнул за камень, помчался прочь.

Ярость жгла голову. Никольский подхватил автомат, взлетел на гребень, стал хлестать наобум. Вспышки слепили, ни черта не было видно. Вроде кто-то качнулся впереди, шмыгнул за каменную глыбу. Он окатил ее свинцом, перестал стрелять, побежал куда глаза глядят, запнулся о камень торчащий из грунта. Краски снова плясали перед глазами, сознание вылетело из головы.

Павел рычал, куда-то рвался, перевалился через каменный гребень и обнаружил, что автомат по-прежнему с ним. Кто-то обогнал его. Кажется, это был Авдеев. Но капитан потерял Колонтовича из вида. Он исполнял какую-то дикарскую пляску на пятачке между валунами, рассыпал короткие очереди.

— Авдеев, взять его! — Павел что-то орал дурным голосом, лез по лабиринтам, совсем забыв, что можно включить фонарь.

Авдеев бежал параллельным курсом, кричал с обидой, что кончились патроны.

Вдруг солдат задергался и взвыл:

— Вон он, вижу!

Павел тоже разглядел, что эта тварь ушла далеко вперед. Упругое туловище мелькнуло в конце каменного лабиринта и кинулось за скалу.

Дальнейшее преследование потеряло смысл. Павел, весь скрюченный от боли в отбитом боку, ругаясь сквозь зубы, вернулся к своим. Сияла луна, озаряя прибрежную местность. За спиной капитана хрустел камнями Авдеев, тоже матерился на полную луну.

Всхлипывал рядовой Филимонов, стаскивая в яму тело Малахова. Шальная пуля сбила сержанта со скалы. Он и опомниться не успел. Возможно, Малахов был просто ранен, но упал неловко, свернул шею. Филимонов на что-то надеялся, опустился на колени, тряс сержанта, призывал очнуться.

Теперь ничто не мешало включить фонари. С сержантом все было безнадежно — стеклянные глаза, голова вывернута.

Вахмянин еще подрагивал, но захлебнулся кровью и затих. Пуля в животе наделала дел. От него откинулся Еремеев, бледный, как мертвец.

Ноги не держали Павла.

Он опустился на колени перед Лебедевым, лежащим ничком, собрал в кулак оставшиеся силы, разбегающуюся волю и спросил:

— Как наш клиент?

— Пациент стабилен, — прохрипел Виталька, мучительно продохнул, наполнил легкие кислородом, задрожал. — Да я эту тварь сейчас на ленты порежу! — Он рывком перевернул Лебедева.

Пациент оказался не только стабилен, но и жив. Его колотили конвульсии, глаза блуждали. Перекошенная физиономия была измазана землей. Виталька схватил его за ворот, затряс, стал отвешивать пощечины. Лебедев брыкался, пускал слюни.

— А ну-ка, подвинься, я его сам прикончу. — Павел оттеснил плечом Витальку, нагнулся над пленным. — Аркадий Яковлевич, если не ошибаюсь? — желчно осведомился он. — А ты неплохо вжился в роль, гаденыш. Ну, все, бывай. Скоро и твой приятель к тебе присоединится.