По следу кровавого доктора

Пороховая мякоть замедлителя горит порядка пяти секунд, иногда дольше, бывает, что восемь, случается, что и вовсе не взрывается, если брак.

Граната сработала в воздухе, едва Павел отбросил ее от себя. Хлопок, вспышка, тяжелый напряг для ушей. Все прижались к стене ямы. Пронесло.

— Ну что, товарищ капитан, в атаку, пока нас тут всех не уделали? — выкрикнул из соседней ямы Вахмянин. — Это ведь не последняя у них колотушка.

— Пошли. — Голос Павла вдруг осип, слова давались ему с трудом. — Кобзарь, возьми автомат, прикрой. Бойцы, гранаты к бою!

Но до полного безумия дело не дошло. Во вражеском тылу вдруг стали рваться гранаты, оттуда донеслись испуганные крики, разразился звонкой трелью советский «ППШ». А потом все смолкло.

Кобзарь позабыл про свою больную ногу, вытянул шею. Захлопал глазами Филимонов. Посыпались кирпичи с горки, кто-то закряхтел, грязно выругался.

— Эй, это я, не стреляйте, — прохрипел знакомый голос. — Вылезайте. Капут фрицам, четверо их было.

Малахов выглядел не очень бодро. Какой-то постаревший, вялый, с опущенными плечами. Сержант сползал с мусорной кучи, используя автомат как костыль. Оборванный, грязный, он напоминал помешанного бездомного, решившего вдруг заняться военным делом.

Павел облегченно выдохнул, вылез из ямы. Он и Филимонов помогли Кобзарю. Того пришлось вытаскивать волоком. Опустела и соседняя яма.

— Я же последним бежал, — с виноватым видом объяснил сержант. — Всех пропустил, потом сам. А когда стрелять начали, упал, закатился под гору. Там слесарную гильотину вместе со станиной вывернуло. Пока обошел, подкрался к ним сзади. — У сержанта задрожала губа. — Товарищ капитан, это я виноват, не подумал, а вы правы были. Отдавайте меня под трибунал, когда вернемся, заслужил. Из-за меня такие парни погибли.

— Вместе пойдем под трибунал, когда вернемся, — отрезал Павел. — Авдеев, Вахмянин! — Он резко повернулся. — Быстро проверить помещение! Остальным уйти с глаз долой!

Бойцы, обрадованные тем, что еще не пробил их смертный час, вернулись через несколько минут и сообщили, что в цехе никого, периметр тоже свободен. Что дальше — неизвестно.

Пока они отсутствовали, Малахов с Филимоновым совершили рейд на мусорную кучу, где валялись тела, нашпигованные осколками, собрали оружие, боеприпасы. Брать со своих мертвых оказалось нечего. Патроны у всех были на исходе, осталось только несколько гранат. Бойцы оттащили погибших товарищей под вздыбленную гильотину, минутку постояли, отдавая им дань уважения.

Спустя минуту потрепанный отряд уже находился на западной стороне цеха. Теперь бойцы не светились, использовали укрытия, перебегали по одному. Двор цеха был завален мусором. Там валялись груды металлолома, взорванный грузовик, расколовшийся пополам подъемный кран.