По следу Черта

Они бы меня выкинули с волчьим билетом, только я же перед самим Грибачевым отличился, он мне прямые телефоны дал. Так что перевели меня в милицию «по обоюдному согласию». Командиром взвода ППС[43] в родной Тиходонск, — продолжал Волк свой рассказ. И откусил бутерброд с намазанной горчицей вареной колбасой. Дятлов внимательно слушал. — Потом вернулся в Москву. Софочку наколол недавно, по своей инициативе. Для общения — поговорить, былое вспомнить…

— С кем поговорить?! — вскинулся капитан.

— Да нет, что ты все буквально понимаешь… Просто на память…

— А-а-а… А последнее время чем занимался? — цепко спросил Дятлов.

Они сидели у него на кухне, пили водку под немудреную закуску и рассказывали друг другу свои биографии с той мерой откровенности, которую могут позволить себе настоящие, привыкшие к скрытности опера, если они в полной мере оценили друг друга и прониклись взаимным доверием.

— Да так. Воевал немного. От розыска прятался. За прошлые задания вроде американцы объявили. Хотя есть такой розыск или нет — точно не знаю…

— Проверим, — кивнул Дятлов и, наполнив стопки, извлек из потертой папки стандартные фотографии из личного дела осужденного: одна — фас, вторая — профиль. — Вот кто за твоей красоткой охотится. Черенко, особо опасный рецидивист…

— Ну-ка, ну-ка…

Волк внимательно всмотрелся. Резкие черты, крючковатый нос, безжалостные пронзительные глаза, тонкий рот…

— Неужто тоже знакомый? — спросил Дятлов.

— Вроде того…

Действительно, Черенко был чем-то похож на черта. Причем не на абстрактного чертяку, а на того, который еще недавно сидел у Волка на предплечье в виде татуировки.

— У него особая примета — шрам от горла до лобка, как секционный шов после вскрытия… Только почему этот гад так твою Софью ненавидит? Он ведь вместо нее других женщин на ремни распускает! Сублимация. Знаешь, что такое?

Волк пожал плечами.

— Я всю жизнь другим премудростям учился…

— Когда недостижимая цель заменяется реальной. Вот он и валит схожих по типажу! За что? Что она ему такого сделала?"

"Волк снова пожал плечами, встал, стянул через голову рубаху, обнажая обильно татуированный торс.

— Скорей, это я ему сделал! — он ткнул пальцем в белое пятно чистой кожи среди синих картинок. — Вот, видишь? Здесь он и сидел, на месяце, с гитарой. Ну, там водка, карты, финка… А когда Софью оскорбил, я его и распорол бритвой, сверху вниз, на две части развалил… Столько черной крови вытекло… Отсюда и шрам! А потом чертяка съежился и пропал. Исчез.

— Подожди, подожди, — Дятлов поднял руку. — Кто кого оскорбил? Одна татуировка другую?!

— Да нет, это я так, образно… Короче, это он мне мстит, через Софью!

Капитан почти не слушал, рассматривая маленький глянцевый календарик с голой девушкой, загорающей на пляже.