Брак по залёту (СИ)

По сути, она опять добилась своего, но цена оказалась слишком высока…

Поначалу Сашка ее видеть не хотел, разговаривал сквозь зубы, дверью хлопал.

Вера была уверена — не будь у нее поддержки отца, ушел бы муж в первую же неделю. Или принялся поколачивать, как поступал его собственный родитель со своей женой, если ему что-то не нравилось. Но участкового Саша побаивался, на рожон не лез.

Повезло еще, что её отец по своим каналам как-то смог выбить молодой семье квартиру, двушку. Еще больше повезло, что располагалась она в другом районе — молодые получили относительную свободу.

Выслушивая претензии мужа, Вера внутренне соглашалась — она виновата, разрушила чужую свадьбу, любовь, обманом заставила на себе жениться. И старалась изо всех сил угодить супругу, сделать так, чтобы он ее простил. Из кожи вон лезла, но дома всегда, когда бы муж ни пришел, его ждал горячий обед, на полу ни соринки, рубашки выглажены, а жена — при полном параде. Конечно, она уже не красилась так сильно, замужней женщине ни к чему себя перед другими выпячивать, но без легкого макияжа к мужу не выходила. Да, Саша сразу стал спать отдельно — в зале на диване. Вера, отчасти, была этому даже рада — воспоминания о единственной в ее жизни близости не оставили ничего, кроме боли и чувства брезгливости. Правда, все женщины твердили, что нельзя мужа лишать этого самого, иначе, он найдет сладкое на стороне, но пересилить себя она не могла. Тянула время, надеясь, что все, как-нибудь, образуется, и ходила дома не в старом халатике, а в милых домашних платьях, выгодно подчеркивающих её фигурку.

Постепенно Сашка смирился, оттаял, уже не рычал по любому поводу, даже шутил иногда, благосклонно принимая все удобства, какими Вера его окружала.

Потом родилась Женька, и Александр, неожиданно привязался к ребёнку. Впрочем, малявку было невозможно не любить — она не доставляла почти никаких хлопот, оказавшись на удивление спокойной и рассудительной, насколько это возможно для младенца. Женька спала по ночам, если была мокрая, то кряхтела и ёрзала, сигнализируя, что ей не по себе. Сытая и сухая девочка с интересом таращилась на игрушки, собственные ручки и улыбалась. Она улыбалась с месячного возраста — всем людям, чей взгляд ловила. И «маршировала» ручками и ножками, стоило появиться отцу.

Пошла дочь в год, сразу прочно и решительно, и с того момента Вера потеряла покой — какая бы спокойная не была дочка, она, как и другие дети, постоянно куда-то лезла, что-то доставала, роняла, падала сама и… улыбалась.

Когда муж видел дочь, он оттаивал на глазах. Каким бы сложным не оказался день, стоило ему переступить порог дома, как — «папочка» — и вихрь бантиков налетал с разбегу, повиснув на шее наклонившегося родителя.