По рукам и ногам

А сегодня вышло недопонимание, и он хотел объясниться, хотя не должен. Он вообще, мать его, ничего ей не должен! Так какого же чёрта она сбегает? И какого он так на это реагирует? Другой бы в подобной ситуации в приказном порядке и по заднице, если ослушалась, ведь предупреждена была, что всё будет непросто.

Кот выжимает газ и резко выруливает с парковки. Догоняет её за ближайшим поворотом, знает, что она наискосок домой ходит. Ну и зря, это не трасса, тут никто и не заметит, если кого-то к старому ограждению вокруг пансионата прижмут машиной.

И Котовский делает это. Подрезает на тротуаре так, что деться ей некуда.

– В машину садись."

"Стрекоза вертит головой, нервно сглатывает, переминаясь с ноги на ногу, но потом открывает и садится внутрь, слишком громко хлопнув дверью. Кот блокирует двери и резко разворачивается. Плевать ему, что тут сплошная. Ни слова не говорит притихшей девушке, просто топит педаль и выруливает на объездную в сторону своего дома.

Глава 30.

Маша молча сидит всю дорогу, на Котовского не смотрит. Лучше и не надо, у него тогда совсем закоротит. Игорь сам не понимает, почему его так накрутило, почему руль сейчас вот-вот взвоет от того, как сильно пальцы его сжимают. Ещё он понимает, что везти Стрекозу сейчас к себе – крайне нерациональное решение, но упорно продолжает давить педаль в пол.

Въехав во двор, Кот выходит из машины, быстрым шагом огибает её и распахивает пассажирскую дверь. Маша смотрит на него несколько секунд, прежде чем выйти. Она растеряна, замкнулась, но молча, сжав сумочку обеими руками, идёт за Игорем в дом. Останавливается в гостиной и вскидывает на Кота взгляд в упор.

– Маша, между мной и Нелли отношения закончены.

– Мне всё равно, – голос глухой и ровный, Игорю это совсем не нравится.

– Если я сплю с тобой, я больше не сплю ни с кем. Тебя это тоже касается.

– Конечно, Котовский, я всё поняла.

Хмыкает, выводя мужчину из себя. Вот оно, её выражение. Жизнь потрепала Стрекозу, но вытравить этот нахальный скептический «хмык», за который ему хотелось ей задницу надрать ещё тогда, семь лет назад, ничто не смогло. Огонёк стервозности в ней не погас, Игорь чувствует, это бесит, но… в то же время и радует, что девчонка всё же не до конца сломалась, что есть в ней ещё где-то глубоко та яркая, шумная, болтливая Карташова.

У Кота аж желваки ведёт, так остро бьёт желание скрутить её, задрать повыше этот голубой сарафанчик и отшлёпать по заднице до красных «роз», а потом трахнуть так, чтобы имя его стонала до хрипоты.

Разозлила она его, вывела из себя. Вот-вот и сорвёт планку.

– Только плевать мне, с кем ты спишь, Игорёк, – царапает именем, раньше так звала. – Я ведь кто? Только твоя нижняя. Безмолвное тело.