По кличке Рейнджер

– Кто показал себя хорошо? – Бандера кинул в рот пластинку жевательного табака.

– Рейнджер. Он прижал противника. Вытащил Цхинвальца. И увел свою группу без потерь.

– Остальные ушли без проблем?

– Один раненый. Ящер убит. Мы уничтожили троих солдат противника.

– Они что, от хохота умерли?

– Машину с охраной Амарова удалось разнести.

– Хоть тут черным дали прикурить.

– Приказывай, – решительно воскликнул Алтаец. – И мы Амарова выкурим из любой берлоги.

– Теперь мы представляем раскладку.

– Теперь он затаится.

– Или нам счет выставит, – недовольно произнес Жиган, плюхаясь с размаху на диван.

– Не выставит, – возразил Алтаец.

– Мы им на месте покушения труп Татарина оставили. Подручного Хамсая. Так что пусть с «красноармейцами» выясняют, кто прав и кто виноват.

– А как там Татарин нарисовался? – удивился Жиган.

– Мы подвезли его, – произнес Алтаец.

– Ох, – покачал головой Жиган. Он не был в курсе этой части операции. – Но долго так вы Амарова за нос не поводите.

– Долго и не надо. Сейчас азербайджанцы и хамсаева шайка набросятся друг на друга так, что только перья полетят. И скоро забудут, с чего все началось, – столько у них новых счетов появится, – удовлетворенно произнес Бандера.

– Так, может, и лучше, что мы его не догробили, – согласился Жиган. – Другие догробят…

– Сами себя выпороли, – сказал Алтаец, собрав в баре всех участников операции. – Все вели себя как сопляки, не прошедшие курс молодого бойца!

– Кто знал, что их там целая шобла, – шмыгнул носом Бита. – Навалились, черножопые, всей кодлой.

– Молчать!.. Один из гранатомета попасть не может… Другой из автомата мажет. Детский сад, а не подразделение.

На этот раз никто не возражал.

– Премия, ясное дело, снимается, – заключил Алтаец.

– Э, – послышался возмущенный голос Питона. – А шкуру зря нам дырявили?

– Вы должны были дырявить! Компенсация остается. Рейнджеру – полуторная премия.

– Это чего, а? – завелся Гоша Цхинвальский. – Это ему наши бабки за красивые глаза? Или за чего еще там?

Алтаец подошел к Гоше Цхинвальскому, навис над ним.

Гоша неохотно поднялся.

– Ты, свинячье рыло, – прошипел Алтаец. – Кто тебе разрешил рот разевать?

– Э, чего? – отшатнулся Гоша Цхинвальский, но в его голосе звучал не столько страх, сколько сдерживаемая злоба.

– Ты столько раз прокалывался, Гоша, – с угрозой произнес Алтаец, и Гоша напрягся. – И если еще не к месту что скажешь – в распыл пойдешь. Что неясно?

– Понял, – сдавленно произнес Цхинвалец.

– В общем, бойцы, это не работа. – Алтаец отошел от Гоши и прошел по комнате, останавливаясь перед каждым.

Больше не произнес ни слова, резко обернулся на каблуках и вышел.

– Угу. На бабки хорошие обул, – поморщился Бита.