По кличке Рейнджер

Кого интересует строгое соблюдение воровского закона?

Прибыл Хамсай на место незадолго до назначенного времени – в двадцать минут первого.

– Ну, где черные? – спросил он своего главного визиря – туберкулезника.

– Я предупреждал, – ответил тот. – Не к добру это. Слишком охотно они согласились на встречу.

Старый Гоги нравоучительно произнес:

– Опоздавший считается признавшим свою вину. Так закон гласит.

– Во-во, – кивнул Хамсай.

На «стрелку» надо прибывать пунктуально, минута в минуту. Таковы правила. Опоздал – плати.

Впрочем, никто не опоздал. Азербайджанцы прислали вместо себя ментов.

В двенадцать тридцать на бешеной скорости с шоссе сорвались автобус, фургон и несколько «Жигулей». Они тормозили. Из них на ходу сыпались бойцы в брониках и камуфляже.

– Милиция! – послышалось из громкоговорителя. – На землю. При сопротивлении будет применено оружие!

На рукавах бойцов красовались шевроны с надписью золотом «УББ».

– Менты!!! – послышался жуткий вопль.

Две бандитские машины тронулись с места и были взяты в клещи. Одна пошла на таран, ее развернуло по ходу, снесло в сторону, и она замерла, зарывшись в жесткий кустарник.

– Замереть всем! – прикрикнул Хамсай.

Но его не послушали. «Красноармеец» с безумными глазами выхватил с сиденья «Москвича» подготовленное помповое ружье. Выстрелить не успел – его срубили из пистолета-пулемета «кедр». На этом бой закончился.

Спецназовцы, как принято, пересчитали ребра задержанным. Обыскали с понятыми. Погрузили бандитов пинками в автобус.

– Ну, чурбан, – шептал Хамсай. – Это тебе с рук не сойдет…

Вечером в баре Гоша Цхинвальский оказался в центре внимания. Его облепили блатные. И сквозь общее ржание и гогот слышалось его повествование о похождениях.

– Я брату говорю – она же девочка. А он – а я так и не понял.

Влад сидел и пил кофе. Все чувства он прогнал прочь. Он спокойно слушал откровения негодяя, и при этом не возникало желания свернуть ему шею. Он не сомневался: когда представится возможность – он сделает это.

– Э, вояка, – крикнул ему Гоша Цхинвальский. – Что морду воротишь? Сам небось целок не ломал.

Влад ничего не ответил.

– А может, вообще баб не пробовал?

– Молчит, как рыба об лед, – куражился Гоша Цхинвальский. – Знает, моя правда!

Вновь грянул взрыв хохота. Летчик, зашедший в зал, взял из холодильника банку пива, подсел к Владу и спросил:

– Гоша с братаном обмывают пиратскую вылазку, – сказал Влад. – Психи. Такие плохо кончают.

– Но перед этим кончают многих других.

– С блатными страшно в дело идти, – сказал Летчик. – Я это по войне знаю.

– А у тебя много дел было?

– Да. Последний год перед выводом войск. Когда войска выводили, шутка горькая ходила – теперь отступать до Москвы.

– В ней была доля правды.