По кличке Рейнджер

Грач, невысокий сухощавый мужчина, весь из жил, быстрый в движениях и способный на многое, оглядел бар, нацедил себе джина. Уселся за столик, мрачно уставившись на свои сжатые кулаки. Он ни с кем не пытался заговорить.

Итак, одно действующее лицо здесь. Должно появиться и второе. Оно всегда появляется примерно в это время. Традиция.

– Здорово, волки! – На пороге возникла фигура Гоши Цхинвальского. За ним привычно маячила могучая фигура его брата.

Гоша плюхнулся на стул. Отари налил два стакана водки, прихватил горсть соленых орешков.

– Какашки ослиные, – пожевав орехи, отметил Гоша Цхинвальский и плюнул на пол.

Дальше все пошло по устоявшемуся сценарию. Хлобыстнув горячительного, Цхинвалец обвел мутным взором зал и остановился на Владе. Встал, качнулся, присел на стул рядом с ним. На другой стул взгромоздился его брат.

– Смотри. Мечтает, – кивнул на Влада Гоша.

Отари издал нечленораздельный звук.

– О боях и походах мечтает. Вояка, а у тебя ордена есть? Или в обозе всю чеченскую войну прокантовался? К пайке сытной поближе.

– Значит, на продбазе промышлял. Прапорщиком…

– Ыгы, – довольно забулькал Отари.

– Прапора жадные, – покачал головой Цхинвалец. – А жадность – порок. До добра не доведет. Помню, в Абхазии, когда мы козлов тех на катерок усадили и в море. И на дно посудину. Сами на моторке отчалили. А им куда отчалить? И не уплыть – они наручниками прикованные. Сколько – человек тридцать было, а, Отари?

– Ых, – издал нечленораздельный звук Отари, нагнулся и почесал ногу. – Двадцать.

– Ну, двадцать. Жадность их сгубила. Золото давать не хотели. Говорили, что нет у них. А может, действительно не было, а, вояка?

– Чего, вояка, такой скучный?

– Заскучаешь тут, когда пидоры с разговорами лезут, – спокойно произнес Влад.

– Я говорю – пидор ты, Гоша, первостатейный. Тебе в тюрьму надо. Там петухи спросом пользуются. Тебе хорошо будет.

– Тебе лучше задом, чем языком работать.

– Ты… За базар отвечаешь?

– Я? Да. Это только стукачи вроде тебя за язык не отвечают.

Самое страшное – назвать пидором. На зоне, если брякнул это без причины, можно поплатиться – самого опустят. Или пришьют.

– Убью, – прошипел Гоша Цхинвальский.

Отари приподнялся, готовясь обрушиться на Влада.

Влад схватил бутылку с недопитым пивом и с размаху ударил по голове Отари. Бутылка разлетелась.

Такую голову бутылкой не пробьешь. Тут кувалда нужна. Но Влад знал, куда бить. И как бить. Поэтому Гошин брат рухнул и расположился недвижно на полу.

– Ну все, вояка. – Цхинвалец, как и ожидал Влад, потянулся к ноге. В его руке оказался нож. Со щелчком вылетело лезвие. По блатной привычке Гоша всегда таскал нож на ноге, привязанный, в чехле, и Влад знал это.

– Э, кончайте, – послышались голоса.