По прозвищу Святой. Книга первая

Максим лежал с другой стороны оврага в зарослях боярышника, словно растворившись в ночной тишине. Ему не нужен был прибор ночного видения. Оптический прицел на винтовке тоже был не нужен. И так всё прекрасно видно.

На выходе из оврага появился дядька Аким. Шёл не торопясь, опираясь на крепкую палку. Сразу за ним с пистолетом в руке — женообразный помощник Тараса Богдан.

Ага, «бабу» вместо себя послал. Молодец. Ладно, разницы нет.

Максим поймал в прицел грудь Боди в районе сердца и плавно нажал на спусковой крючок.

Хлестнул выстрел.

«Маузер» толкнулся в плечо.

Максим передёрнул затвор. Блестящая гильза вылетела в траву. Запахло сгоревшим порохом.

Тоненько и жалобно вскрикнув, Богдан Король выронил пистолет, схватился за грудь и повалился в траву.

И тут же ночь загрохотала взрывами гранат и выстрелами, осветилась вспышками винтовочного, автоматного и пулемётного огня.

Дядька Аким упал, откатился вбок, а по оврагу уже били со всех сторон.

Взрывы гранат слились в один долгий грохот, и туда, в мат и крики раненых и умирающих летели и летели пули.

Спасения не было.

Те, кто пытался бежать вперёд, натыкались на тела убитых товарищей и падали, сражённые пулями.

Тех, кто попытался бежать назад, встретила выстрелами в упор партизанская засада.

А у тех, кто надеялся вскарабкаться по склонам оврага, и вовсе не было ни единого шанса.

Через пять минут всё было кончено.

С люгером в руке Максим подошёл к оврагу. Навстречу ему, кряхтя, поднялся дядька Аким.

— Ты, как дядька Аким?

— Я уже слишком старый для этой херни, — ответил тот, потирая поясницу.

— Ничего, ничего, — хлопнул его по плечу Максим. — Ты ещё крепкий старик, Розенбом! [24]

— Пожалуй, — ответил дядька Аким. — А почему Розенбом?

— Так, не обращай внимания. Отдыхай, дядя Аким, и спасибо тебе. Я сейчас.

Максим пошёл по оврагу, добивая раненых. С другой стороны шёл Валерка Шило, делая то же самое.

Засветилось в лунном свете бледное губастое лицо с большими испуганными глазами (луна к этому времени поднялась довольно высоко, и её лучи заглядывали в овраг, освещая то, что ещё недавно было живыми людьми)"

"— Пощадите, — на чистом русском языке произнёс разведчик Орест. Одну руку он прижимал к животу, другую старательно тянул вверх. — Пощадите меня, пожалуйста. У меня мама и сестра, в Золочеве…

— Бог пощадит, — ответил Максим. — Ты знал, на что шёл. Мы пленных не берём.

— Пощадите! — глаза паренька расширились от страха.

Максим выстрелил. Голова Ореста дёрнулась, он завалился на спину.

Максим шёл дальше, внимательно глядя по сторонам.

Ага, вот и Тараска.

Командир мельниковцев лежал ничком в траве и старательно притворялся мёртвым. При этом, как заметил Максим, он даже не был ранен.