Божий промысел по контракту

Лукас, опустившись на колени, достал из зеленого мешочка статуэтку Элькиного Хотэйчика, поставил его на столик в изголовье кровати эльфийки, снова извлек из другого мешочка уже знакомую «табакерку» и трубочку. На сей раз маг не стал творить никаких шариков, а, набрав толику желтого порошка мастерским жестом завзятого наркомана, легонько дунул им в лицо спящей. Мири не сопротивлялась. Дыхание девушки стало более редким и поверхностным, она уходила в глубины сновидений.

Убрав коробочку, Лукас достал из очередного мешка еще одну, на сей раз дерево было темным, почти черным. Бедняжке Мири, и как она только не расчихалась, досталась порция порошка и из этой «табакерки». Только на сей раз порошок был не желтый, а серый, как пепел."

"Спрятав и эту коробочку с трубочкой, маг несколько секунд смотрел на нездешнее спокойное лицо эльфийки, а потом довольно пояснил, поднимаясь с колен:

— Почти все приготовления кончены! Еще одно маленькое дело — и можно начинать творить заклинание! И да помогут нам Силы Снов!

— А что это был за серый порошок в коробочке? — заинтересовалась Элька.

— Прах снов, — деловито пояснил Лукас, убирая коробочку в мешочек и тщательно завязывая последний. — А в светлой шкатулке была пыльца сновидений.

— Да, что ни название, то сплошная поэзия, — скептически хмыкнула девушка. — И эту дрянь Мири должна вдыхать?

— Oui, мадемуазель. Пыльца погрузила ее в глубокий спокойный сон, прах же оказал противоположное воздействие.

— Но она же не проснулась, — в замешательстве заметила Элька, чуть нахмурившись.

— Я и не сказал, что мадемуазель должна пробудиться, — терпеливо объяснил маг. — Действие праха, заметьте, мадемуазель, не обратно, а противоположно влиянию пыльцы. Он уводит душу за грань сновидений, но не в реальный мир, а в более глубинное внутреннее состояние.

— Эк у вас, колдунов, все запутано, — фыркнула девушка.

— Профессия обязывает, мадемуазель, — ухмыльнулся мосье, подошел к Эльке и забрал у нее травы, собранные этой ночью. Растения были по-прежнему свежи и пахучи. Положив пучок перед статуэткой Хотэя, словно некое приношение лукавому божеству, Лукас простер над «букетом» руки и сделал несколько пассов, перемещая ладони будто по невидимой широкой спирали вверх, потом вниз и прошептал: «Лен глефо онуа!»

Эльке было хорошо видно, как рассыпались и задвигались вслед за руками мага стебельки, листочки, веточки. Сначала по столику, а потом, подхваченные волшебным вихрем, в воздухе. Все быстрее и быстрее, все более уплотняющимся столбиком маленького торнадо. Лукас теперь делал руками жест, напоминающий лепку снежка.