Божий промысел по контракту

Чтобы убедиться в правильности своих выводов, он покосился на единственную, кроме Сарии, представительницу женского пола, почему-то молчавшую на протяжении уже нескольких минут.

Представительница одобрительно кивнула, но продолжала молчать, не в силах вымолвить ни слова, полная ощущением невообразимого вкуса, дарованного ее нёбу одним маленьким, невинным на вид зеленым листиком. Это было нечто!!! В худшем смысле слова! Едва листик коснулся языка, его обдало холодом, потом свежестью, потом начало жечь, как от перца, и защипало. Вкус был очень своеобразный, мозги продирал здорово, но есть это было совершенно невозможно. Между тем трое извращенцев: магистр, Гал и Рэнд — с видимым наслаждением жевали листики.

— Что это за… растение? — опустив слово «дрянь», наконец выдохнула Элька.

— Вкусно, правда? — радостно спросил Рэнд. — Можно мне еще?

— Да. Приятно, — в кои веки согласился с вором принципиальный воитель.

— Это листья мятного перчика, — пояснил магистр, довольный тем, что нашел разом нескольких любителей столь экзотичного продукта, милого его сердцу, и охотно отсыпал Рэнду еще ворох листочков.

— Очень… специфичный вкус, — заметила девушка, титаническим усилием воли заменив этой нейтральной фразой словосочетание «гадость невообразимая». — Им только мертвых подымать. Восстанут как миленькие и побегут подальше.

— Да, мятный перчик нравится немногим. Обычно его употребляют маги для освобождения сознания перед заклинаниями, — продолжил с добродушной улыбкой дедушки Альмадор. — А я просто так временами пожевать люблю, освежает.

— Ой-ёй, — насторожилась Элька после слов «освобождение сознания» и пробормотала себе под нос: — Хорошо бы Лукас поскорее вернулся.

— А мне эти листья совершенно не нравятся, слишком жжется и холодит, — честно призналась Сария, из любопытства попробовавшая мятный перчик еще будучи девчонкой и осушившая тогда целый кувшинчик сока фаар, чтобы затушить холодный пожар во рту. Отец тогда еще долго посмеивался над любопытной малышкой.

— Разумные слова, сеорита, — поддержал ее Зидоро, которому приходилось перчик пожевывать на некоторых храмовых ритуалах или в ночные бдения, но никогда добровольно.

— Я его вкуса тоже отродясь не любил, — вставил Рогиро и спросил у Эльки: — Но вас что-то встревожило, прелестная сеорита?

— Надеюсь, что ничего, — опасливо ответила девушка, прислушиваясь сама к себе.

— Ты чего Лукаса зовешь? Никак успела соскучиться по нашему магу или заревновала? — весело удивился Рэнд и, прижав руку к груди, патетично воскликнул: — Ах, чувствительное женское сердце!

— Так, — тяжело уронил Гал, куда более, чем Элька, встревоженный словами магистра.