По праву вражды и истинности

Вздрогнула от неожиданности, когда Харис взял мою ладонь в свою и переплел наши пальцы. В ответ я сжала его руку крепче.

Заседание, вероятнее всего, уже подходило к концу.

Как и предполагалось, зал был пуст. Заседание являлось закрытым. Даже родителей Шейлы на него не пустили.

Она выглядела максимально разбитой. Уже теперь было видно, что она потеряла любую надежду на неожиданное спасение. Выглядела очень бледной, а взгляд был пустым.

Мне не стало её жаль. Ни капли. Казалось, что прямо сейчас я просто не ощущаю абсолютно никаких эмоций. Ни грусти, ни радость.

Она заслуживала всего, что с ней сейчас происходит и не заслуживала на сострадание.

Вонг совершила два безжалостных убийства. И при этом до самого конца не признала своих ошибок, обвиняя всех остальных вокруг себя в собственных грехах.

— Шейла Вонг приговаривается к пожизненному заключению в закрытой тюрьме Клюрсберга, — громко проговорил судья и стукнул своим молотком.

От этого звука все внутри сотряслось и я даже вздрогнула.

Тайлер поднес руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону, будто дал понять, что он здесь. Рядом со мной.

После оглашения приговора камеру вновь перевели на Шейлу. С её глаз текли слезы и было очевидно, что сейчас её сломали полностью.

Раз и навсегда.

Буквально точно так же, как своими убийствами она сломала моих близких, и родителей Мелани, которая, к сожалению, лишена возможности, как я, вернуться к жизни.

— Тебе жаль её? — спросила у Тайлера, испытывая волнение от этого вопроса.

— Нет. Она сама привела себя в эту точку, — отстраненно проговорил Тайлер.

Он поцеловал меня в макушку, и встав и приоткрыв балконную дверь, закурил сигарету. — Мне жаль, что я не сдержал свое обещание перед её братом и не смог уберечь ее от таких поступков.

— Ты любил её? — задала вопрос, который очень сильно волновал меня всегда. — Глупо, но меня это тревожит даже сейчас, когда я прекрасно понимаю, что ты мой. В моей голове все равно не укладывается то, что Вонг была для тебя слишком важна.

— Я дружил с её братом с пеленок, Дженис, — будто нехотя, но, нахмурившись, Тайлер все-таки заговорил на эту тему. — Я уже говорил, что на территории Харисов ко мне всегда относились, как к потенциальному врагу и пытались уничтожить. Керо был моим единственным другом. Когда родилась Шейла и, соответственно, подросла, мы вдвоем заботились о ней, как о сестре. В детстве и подростковом возрасте её сердце было совсем слабое. Она могла несколько месяцев в год проводить в больнице.

Я сидела, внимательно слушая Тайлера и глубоко вдыхая. Воздуха в легких не хватало. Я понимала, что задела максимально сложную и болезненную для него тему.

— Когда Керо умер, у нас с Шейлой не осталось никого.