По праву твоего рождения

Дарья готова была умолять, чтобы он, этот невероятный мужчина, хищник, демон, ее истинный, хоть как-то унял тот пожар, что грозил поглотить ее.

Запрокинув голову, Дарья позволяла ему целовать ее шею, заодно прикусывать зубами, прихватывать острыми клыками тонкую чувствительную кожу. Чувства настолько обострились, что девушка уже не могла обуздать себя и свою страсть.

А Дикий будто понимал ее, читал, точно раскрытую книгу, стремился дать все, чего она желает.

Рывком перевернул ее, прижал всем телом, вдавил в матрас и резко раздвинул коленом тонкие и стройные бедра.

Дарья тут же сжала их, потерлась собой доверчиво и открыто, показывая, что не боится, что готова, принимает его именно таким.

Дикий рыкнул громче, а свободной рукой сдернул с Даши обрывки вечернего наряда.

Тонкая, полупрозрачная молочная кожа словно подсвечивалась в лунном свете, щедро лившимся из открытого окна. Жадные губы заскользили вниз, исследуя и изучая все то, что отныне принадлежит только ему, Климу Дикому.

И когда язык принялся кружить по твердым соскам, Дарья закричала, вонзив острые коготки в широкие плечи истинного.

– Мало… мало тебя…, – словно в лихорадке шептала девушка.

Что творилось с ней, и сама не знала! Тело будто чужое, околдованное, зачарованное страстью и близостью, ароматом костра и жадными касаниями мужчины.

Горячие ладони заскользили по хрупким бедрам, сметая по пути мешавшую ткань. Кружево испарилось от первого же нетерпеливого касания. И Даша вскинула бедра навстречу надежным рукам.

Первое проникновение вызвало в Дашке агонию удовольствия. Но все не то… Мало… Хотелось больше… Всего!

Дарья нырнула пальцами к лохмотьям, которые раньше были мужскими брюками. Ловко сорвала их, высвобождая возбужденную плоть. И, невзирая на дикое смущение, накатившее на нее, обвила ладонью свидетельство того, как сильно Клим хочет сделать Дашку своей.

– Уверена? – рвано просипел мужчина. – Я могу… подождать… могу… чтобы не больно… тебе…

– Нет! – лихорадочно качнула головой. – Сейчас!

Клим перестал воспринимать реальность. Перед ним, под ним, вокруг него была его Дарья. Его истинная. Его девушка, хрупкая и ранимая.

Приходилось судорожно напоминать себе, что она действительно ранимая и изящная. Он легко может сломать ей косточки, или оставить синяк.

Но сейчас, благодаря метке, все барьеры были стерты. Даша была одурманена желанием и потребностью в нем.

А он… Он устал сопротивляться и убеждать себя, что стерпит, что нужно ждать, и все будет хорошо.

Он хотел, чтобы хорошо стало сейчас. Чтобы его истинная кричала и захлебывалась удовольствием.

Тонкие пальчики несмело и неискушенно оглаживали его член, лаская и подгоняя к бездне. И Дикий понимал, что времени у него катастрофически мало. Он взорвется вот-вот.