По праву сильного (СИ)

Тачки он разглядывает.

Еще и огрызается:

– Можно подумать, я в аварию по своей вине попал!

– Это маме и Маше рассказывать будешь! Леш, мне тяжело вообще-то!

Это да, пронимает брата, Лешка, устыдившись, ковыляет к подъезду.

Открыв дверь в квартиру, я обнаруживаю, что у нас гости.

Прекрасно!

Я выгляжу, как ушлепок, а тут мужские кроссы.

Это такой мне сюрприз Арзамасов решил устроить?

Побросав сумки, стремлюсь скорее сбежать в комнату, ну чтоб хоть как-то себя в порядок привести. А если успею, то и принарядиться. Но мама, услышав, что мы вернулись, зовет из кухни:

– Ксюша, Алеша?

И голос у нее странный. Растерянный, что ли…

Это не дает мне отмахнуться от ее зова, и я шлепаю на кухню, даже надев тапки.

А добравшись, застреваю в дверном проеме.

Лешка, налетевший на меня, шипит:

– Чего встала?

Чего встала?

На кухне за праздничным столом, держа в огромной лапище крошечшую кофейную чашку, сидит Гордеев.

У меня вырывается:

– А где Костя?"

"Глава 49

Повисает пауза. Сузившиеся глаза Ящера подсказывают мне, что он, мягко говоря, не в восторге от моей реакции.

А меня накрывает осознанием, что я выгляжу ужасно. Дуля на голове, спортивный костюм, общая взмыленность… носки с инопланетянами!

Чистый секс, блин.

Гордеев, конечно, видел меня и в состоянии похуже, но мне все равно неприятно, что мой мужчина… Нет, теперь не мой! Я одергиваю себя. Что Денис видит меня такой, и я стараюсь на него не смотреть.

Очень стараюсь.

Я обвожу глазами кухню, отмечаю два букета, подозревая, что вон – тот из коралловых роз – мне.

В ожидании хоть чьей-то реплики, разглядываю праздничный сервиз на столе, нарядные салфетки… Пытаюсь сосредоточиться на кружочках нарезанного апельсина.

Но Денис так и притягивает мой взгляд, и я сдаюсь.

Надеюсь, мне удается сохранить лицо, когда я смотрю на него. Не хочется, выдавать себя взглядом побитой и брошенной собаки. В ушах шумит. Во рту пересохло.

– Ксюха, голова два уха! – ругается сзади Лешка, и я пропускаю его на кухню.

Его реакция на Гордеева более сдержанная, но я буквально кожей чувствую, что напряжение на кухне усиливается. И только мама ничего не понимает.

– Ксюша, это мой бывший ученик, – лепечет мама, видно, как она волнуется. Еще бы! Мрачный, как туча, Ящер кого хочешь заставит волноваться. – Я тебе о нем рассказывала… А это – моя младшая, у нее сегодня день рождения…

Немного дико звучит, мама еще не старая совсем, и бугая, вроде Гордеева, представить ее учеником сложно. Кажется, она тогда совсем молоденькая была.

– Здравствуйте, – опять ляпаю я, и внутренне сжимаюсь, потому что к разъяренному взгляду Ящера добавляются раздувающиеся крылья носа.

– Елена Анатольевна, мы с Ксюшей знакомы, – густой баритон с хрипотцой молчавшего до сих пор Гордеева вспарывает неловкость этой встречи.