По праву сильнейшего. Вернуть пару (СИ)

Парень даже куртку с водолазкой задрал на моём животике, прижавшись к нему ухом, а чтобы мне не было холодно, его ладони легли на бока, согревая лучше всякой одежды. Сперва они, затем и губы, оставившие множество нежных едва осязаемых поцелуев, наряду с тихим и ласковым:

— Люблю тебя. Всех вас. Каждую.

И если поначалу я решила, что ослышалась, или он так обращался к близняшкам, то едва одаривающие поцелуями губы оказались напротив моих, как уверилась в обратном. Просто потому, что если б это было не так, не целовал бы он меня с таким упоением и жадностью, пробуждая во мне не меньший отклик.

И снова меня крыло эйфорией счастья от его присутствия и действий. Никогда мне ещё не хотелось, чтобы он хоть на мгновение почувствовал мои эмоции и понял, насколько был не прав в отношении меня. Что я по-прежнему его люблю, как и раньше, пусть и злюсь, и обижена за его недоверие, и вряд ли когда-нибудь смогу простить в полной мере. Это всё и больше я вкладывала в ответный поцелуй, который длился и длился… и оборвался так же резко, как начался.

Оборотня словно отшвырнуло от меня, так резко он отскочил в сторону. Приземлился на четвереньки, с тихим рычанием встряхнув головой, как если бы пытался сбросить с себя невидимое нечто. Воздух вокруг нас стал гуще и едва уловимо завибрировал, а нахлынувшее ощущение безграничного счастья схлынуло, как и не было его вовсе.

— Что это было? — заново прорычал Кайл. — Что ты сделала?

— Что? — уставилась на него непонимающе, усаживаясь и поправляя одежду. — Что сделала?

Он так и остался в прежнем положении, будто бы готовясь к прыжку. Вонзил проступившие когти в землю, с напряжением глядя в ответ.

— Что. Это. Мать. Твою. Только. Что. Было! — отчеканил с яростью.

— Да что было-то? Ты можешь нормально объяснить? — принялась подниматься на ноги, нервно косясь в его сторону.

— Ты меня спрашиваешь? Это не я, это ты!

На ноги я всё-таки поднялась. Несмотря на то, что те откровенно дрожали, после головокружительного поцелуя.

— Опять я? — переспросила недоверчиво. — Серьёзно? Ты теперь во всём меня виноватой делать будешь, что ли? А за что, напомни? За то, что ты сам заварил? — повысила голос невольно. — Это ведь ты! — указала я в него пальцем, шагнув ближе. — Ты! Промолчал о моём положении. Ты! Выкрал меня и убедил в том, что я — твоя пара, хотя на самом деле она у тебя уже есть. Ты! Заставил поверить, что я тебе нужна, когда на самом деле это было не так. Ты! Изначально меня обманул. Во всём! А теперь я виновата в том, что, узнав правду, решила уйти от тебя, да? Да… Да пошёл ты!

Сказала я ему, а уйти решила сама. Чего я вообще перед ним распинаюсь? Ему ведь плевать на самом деле. Все эти признания просто моментом навеяны и нашей идиотской парностью, а не потому, что я для него и впрямь важна.