По понятиям Лютого

Пьяная дружина Модуса не обращала на них внимания, Али спал, уронив голову на стол.

– Где она? Где моя Ева? – бормотал Модус, мотая головой. Глаза его были полуприкрыты. – Пусть это… Раздевается… Идет к реке… Я буду ждать ее там…

– Сейчас тебя к ней отведут, – сказал Локус. Он вопросительно посмотрел на Толстого Тодда, одними губами спросил: – Всё готово?

Тот кивнул.

– Мы отведем моего старшего брата в спальню! – громко, с какой-то особой интонацией объявил он. – Пусть несут третью перемену!

– Смотрите, чтоб всё было как надо! – добавил Толстый Тодд.

Поддерживая пьяно бормочущего Модуса под руки, они вывели его из зала, спустились по лестнице, ведущей в подвал. В какой-то момент ноги его совсем отказали, Модус повис на плечах своих провожатых и, кажется, уснул. Под его тяжестью Локус и Тодд согнулись в три погибели, шли медленно, осторожно нащупывая ступени. Остановились на крохотной площадке перед дубовой, обитой железом, дверью. Прислушались. Сверху, из, зала, доносились шум и крики, словно там случился пожар или пирующие окончательно перепились.

– Идем.

Локус ногой толкнул дверь, свободной рукой вытащил горящий факел из крепления в стене. Открывшаяся перед ними темнота подвала казалась бесконечной и почти осязаемой, как черные холодные воды залива. Блики желтого пламени выхватывали стены, сложенные из крупного камня, и черные провалы ниш, в некоторых стояли дубовые бочки, некоторые пустовали. Они подошли к довольно глубокой нише в самом конце подвала. Рядом была навалена груда камня и стояла бадья, из которой пахло сыростью раствора.

– Давай заноси, – тяжело выдохнул Локус. – У меня уже спина одеревенела.

Они затащили бесчувственное тело в нишу и посадили, прислонив к задней стене. Модус что-то пробормотал и выругался, потом тяжело завалился набок.

– Всё. – Локус перевел дух. – Начинай!

Тодд безропотно взял мастерок и принялся укладывать в ряд камни, умело подбирая их по размеру и форме и скрепляя густым раствором. Пока Локус отдышался, он уже уложил один ряд и начал второй.

– Поторопись! – потребовал Локус, но видя, что слова мало помогают делу, принялся сам подавать камни. Работа пошла быстрее.

…В это время наверху продолжался пир. Но уже другой, кровавый. Третья перемена блюд. Едва только Локус и Тодд покинули зал, будто порыв ураганного ветра налетел на замок, отбросил прикрывавшие стены ковры и шкуры. Из-за них показались скрывавшиеся там все это время люди Тодда – вооруженные мечами и кинжалами головорезы, которых обычно нанимали для сбора податей. Со своих мест вскочили гарнизонные лучники, хватаясь за припрятанное под одеждой оружие. Все они набросились на опьяневших воинов Модуса, рубя и коля, снося головы и вспарывая животы.