По остывшим следам

Алексей Николаевич счел, что пора прекратить посторонние разговоры и нужно перейти к делу:

– Господа, насчет сыскного отделения я не соврал, скоро их откроют во всех крупных городах. Вам нужно подумать, кого назначить во главе. В этой связи дайте мне оценку Делекторскому. Он подойдет?

Казанцы переглянулись, и полицмейстер ответил:

– Делекторский у нас всего четыре месяца. Герой войны, храбрый человек. Но немного странный.

– В чем это проявляется?

– У него невесту зарезали.

– Да, Никита Никитич рассказал об этом.

– А как он двух грабителей шашкой в капусту изрубил, не рассказывал? – перебил начальника Ловейко.

– Нет. Что значит изрубил шашкой? Полицейским запрещено отпускать[19] холодное оружие.

– Запрещено, – согласился пристав. – Вот никто и не проверил. А новый околоточный наточил втайне от всех. И когда в облаве в Малом Игумнове попалась шайка дезертиров, такое произошло! Бандиты стали стрелять, наши попрятались. Не впервой: попалят да убегут, а мы их потом догоним… Если повезет.

– Что же Делекторский?

– А он не спрятался. Выхватил шашку и побежал прямо на них.

– В одиночку?

– Именно. В него лупят из четырех стволов, а он бежит. Пули словно обходят стороной – ни одна даже не оцарапала. Ну, ребята перепугались, кинулись врассыпную. Револьверы побросали, кто-то руки поднял, мол, сдаюсь. А этому хоть бы что. Добежал и двоих на месте покромсал на части.

– Прокурорский надзор что сказал?

– Одобрил, – заявил Ловейко, к изумлению питерца.

– Как одобрил?

– В связи с общей неспокойной ситуацией в государстве, в Казани в частности, действия околоточного надзирателя Делекторского признаны законными и отвечающими обстоятельствам. Во как!

– Ну и ну. А потом что?

– Потом я лично приказал ему затупить шашку, – продолжил рассказ Васильев. – И провел с ним беседу, что здесь не война, а грабители – не японцы.

– Подействовало?

– Нет. Делекторский ответил, что у нас есть отребье похуже любых японцев. И он считает своим долгом бить их без жалости.

– А шашку затупил?

– Не знаю. И стесняюсь, честно говоря, спрашивать.

– Полицмейстер стесняется сделать замечание околоточному надзирателю? – нахмурился Лыков. – Вы дали приказ, его следует беспрекословно выполнить. У нас как в армии, что вас удерживает?

– Понимаете, такие, как он, нужны в наше злое время. Чтобы нас боялись.

Валентин Семенович на этих словах фыркнул. Похоже, он иначе смотрел на вещи.

– Боялись? Пока что Делекторского боятся лишь его собственные подчиненные, городовые. Не хотят с ним на облавы идти. Говорят, что он бешеный, сам сгинет и их под пулю подведет.

Полицмейстер счел за лучшее переменить разговор. Он спросил у питерца, как прошел допрос подозреваемого Шиллинга. Лыков ответил, что закинул удочку, а клева будет ждать завтра.