По острию любви

— Так сколько бабла отвалила, а?

— Червонец, — она отвечает так тихо, что еле слышу.

— Тупая ревность или ещё что-то?

— Я перед тобой столько лет стелилась, угождала и соглашалась на твои условия, чтобы ты хотя бы раз посмотрел на меня так, как на неё, — ничем не прикрытая злоба звучит в её голосе. — А она пришла и…

— Так не надо было стелиться, угождать и соглашаться! — рявкаю, перебивая. — Могла послать меня лесом в любой момент, раз что-то не нравилось.

— Влюбилась я в тебя, понятно. Вот и не рыпалась, надеясь, что и ты со временем меня полюбишь. Дурак ты, Громов, — фыркает с кислой улыбкой на лице. — Так и не понял, что мы, бабы, всегда надеемся на какое-то чудо.

— Ты же мне других баб, получается, прощала. А с ней что пошло не так?

— А она, Денис, не будет как те — на одну ночь. Я это сразу поняла, так что…

Лена грациозно встаёт с моих колен и, замерев на месте, смотрит пустым взглядом на меня сверху вниз.

— Ладно, закончим со всей этой ненужной ни тебе, ни мне лирикой, — равнодушно кидает она. — Понятно, что работать ты мне тут дальше не разрешишь. Да я и сама не вижу в этом уже смысла. Только душу себе травить, глядя на твои шашни с этой невинной овечкой.

Стискиваю челюсть от ярости, непроизвольно сжимая кулаки.

Будь она мужиком, всёк бы сразу за такие слова о Юле. Но она женщина, а баб я не бью, как бы они на это ни напрашивались.

— Единственное, о чём хочу попросить: дай мне отработать две недели, — между тем продолжает Ленка. — Чтобы я спокойно подыскала себе другую работу. Сделай благородный жест и не выкидывай меня уже завтра на улицу в честь наших прошлых отношений."

"— В честь наших прошлых отношений я уволю тебя без волчьего билета, Лен, — безжалостно произношу я, тоже вставая с дивана. — И в честь их же выплачу тебе приличную сумму увольнительных. Но сегодня у тебя последняя рабочая смена. Завтра утром соберёшь манатки, получишь от Ржавого расчёт, и на этом наше сотрудничество прекращается. Понятно? И не дай бог я узнаю, что ты каким-то образом ещё хотя бы раз напакостишь Юле, — угрожающе нависаю над ней, предупреждающим взглядом давая понять, что не шучу. — Всё понятно?

— Кристально, Громушка, — с сарказмом произносит. — Беги давай. Успокаивай свою… — резко затыкается, видя мой бешеный взгляд. После чего разворачивается и уходит в сторону барной стойки.

Противно и мерзко.

Жалко ли мне её? Нет.

После того, что произошло шесть лет назад, я перестал не только любить, но и жалеть женщин. Спасибо моей «любимой» невесте за это.

Шумно выдыхая, провожу рукой по лицу, словно пытаюсь снять всю эту грязь, включая такие ненужные сейчас воспоминания, с себя.

В одном, правда, Ленка права.

Надо пойти и успокоить Юлю, и вообще поговорить о том, что сегодня ночью произошло. Уверен, именно этого она от меня ожидает.