По острию любви

— Поехали! — отрывисто говорит мужчина, после чего разворачивается и начинает двигаться.

— Куда… поехали? — в первую секунду я даже теряюсь, быстро моргая, чтобы вернуть себе чёткость зрения.

Я уже ничего не понимаю.

— К тебе домой, раз у тебя там какие-то проблемы, — он даже не сбавляет шага, бросая эти слова мне через плечо.

Я махом отмираю.

Поехали — это же означает машину, правильно? Значит, он меня довезёт до дома?

И получается, что я уже через пять минут буду на месте. Тогда уж точно никакого вскрытиязамка.

Появляется какая-то надежда, что всё будет хорошо.

Отмираю наконец-то и бегу за Громовым.

Мы выходим из здания через чёрный вход и идём быстрым шагом к машине. Мужчина по пути набирает кого-то по сотовому и отрывисто говорит, что он и я уехали без каких-либо дальнейших объяснений.

Как только авто начинается двигаться, раздаётся вопрос от Громова, произнесённый спокойным, но твёрдым тоном:

— Что случилось? — он смотрит прямо на дорогу, увеличивая скорость.

Приходится ему коротко рассказать. Так как все на работе в курсе моей ситуации, думаю, что и он тоже, так зачем скрывать, с какого перепуга я так резко убежала с работы.

— Понятно, — произносит одно-единственное слово после того, как я замолкаю, обхватывая себя руками за плечи.

Только сейчас поняла, что крупно дрожу. Настолько сильно, что даже мужчина замечает это, несмотря на то, что в салоне достаточно темно.

Чувствую, как он смотрит на меня, отвлекаясь от дороги. Его взгляд чуть ли не прожигает мне щеку. Хочется даже провести рукой по ней, чтобы снизить градус.

Господи, Юля!

О чём ты только думаешь в такой ужасный момент. У тебя вот-вот могут брата забрать, а ты…

Чувствуя странную вину за свои так не вовремя проскальзывающие мысли о том, как на меня действует этот мужчина, торопливо отворачиваюсь в сторону окна, за которым мелькают дома, мимо которых мы достаточно быстро едем.

С облегчением выдыхаю, когда заезжаем к нам во двор.

Кажется, даже машина ещё не остановилась, а я уже распахнула дверь и вылетела, рванув к подъезду, не обращая никакого внимания на сдавленное чертыханье за спиной, а потом и сердитый мужской окрик.

По всему подъезду раздаются сердитые голоса и стук в дверь.

Буквально взлетаю на третий этаж и вижу четверых взрослых незнакомых людей. Замираю на последней ступеньке.

Запыхавшись от быстрого бега, жадно глотаю воздух, стараясь успокоиться.

Но паника и ужас заполняют каждую клеточку тела, когда замечаю недовольные и осуждающие лица двоих мужчин и двух женщин. Трое в штатском, как принято говорить, а вот один в полицейской форме.

— Добрый вечер, Юлия Николаевна, — язвительно начинает говорить самая старая из них, «сканируя» меня злым взглядом. — Или уместнее будет сказать доброй ночи.