По осколкам твоего сердца

Я вышла с занятия спустя полтора часа и почти тут же получила сообщение от Дилары:

А следом шел стикер с плачущим зайчиком.

Мое сердце бешено застучало. Я глубоко вдохнула, выдохнула, сделала важный звонок. И, сунув телефон в карман и побежала по дороге. До Точки, той самой заброшенной стройки, было не так уж и далеко, и можно было дойти за пятнадцать минут, но я не хотела медлить. Мне нужно попасть туда, как можно быстрее.

Я бежала изо всех сил, и рюкзак бил меня по спине, но я не обращала внимания. Изредка я останавливалась, чтобы отдышаться и начать бег заново.

До Точки оставалось не так уж и далеко. Здание школы уже осталось за спиной, и мне нужно было пройти несколько дворов, чтобы попасть на заброшенную стройку, которая пряталась за забором от посторонних взглядов.

Я знала, что меня ждет. И кто.

Перед входом меня вдруг остановили – кто-то дернул за плечо, и от неожиданности я вздрогнула. Это был Есин, который то и дело оглядывался.

- Не ходи, - тихо сказал он и нервно облизал губы. – Не ходи туда.

- Почему? – спросила я, не понимая, зачем Есин говорит мне это.

- Они тебя ждут. Малина пипец какая злая. Ты просто так не уйдешь, Туманова.

- Знаю, - улыбнулась я. – Но зачем?

- Что? – нервно переспросил Есин.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Да стремно мне перед тобой, - отвел взгляд одноклассник. – Все, не ходи. Я предупреждал.

Больше, ничего не говоря, он ретировался. А я включила диктофон на телефон, сунула его в карман, и пересекла территорию Точки.

Я понимала, что сообщение Дилара написала не просто так. И что она по своей воли не пошла бы в это жутковатое место с многометровыми сваями, торчащими из земли.

Ее заставили. Сделали приманкой. Хотели, чтобы я все-таки пришла сюда.

Когда Дима учил меня самообороне, то часто говорил: «Лучшее средство спастись – это убежать. Без шуток. Тебе будет тяжело справится даже с одним мужиком. А если их несколько – вообще без вариантов. Поэтому, если что, просто беги. Поняла?»

Тогда я смеялась, тая от прикосновений, и говорила, что поняла.

Но сейчас не следовала этому совету.

Я больше никогда не буду бегать. Ни от кого.

Их было человек двадцать, если не больше. Малина, ее свора – девицы из нашего и параллельных классов, какие-то парни, большая часть которых казалась мне незнакомой. Кто-то громко разговаривал, кто-то ржал, кто-то пил пиво. У кого-то играла колонка с четкими битами рэпа.

Малина сидела на груде кирпичей рядом с каким-то лысым парнем, а Егора Власова нигде не было. Неподалеку стояла Дилара в окружении подружек Малиновской. Она была белой, как мел, ее губа была разбита до крови, на скуле красовался подтек, а юбка была порвана. Однако Дилара не выглядела испуганной. Напротив, задрала подбородок. Гордая.

Дилара первой увидела меня, и не выдержала – в ее глазах заблестели слезы.