По осколкам

 — Как это всё случилось?!

Обвожу глазами диван, пол в поисках резинок. Мы хотя бы предохранялись?!

Мои презервативы лежат в кармане брюк в неприкосновенности, — проверяю, засунув туда руку.

Сердце заходится в тахикардии. Ни на полу, ни на диване презервативов нет.

Беру в руки пустую бутылку вискаря. Всего-то ноль семь. На двоих. И так срубило?

Хотя нет, не срубило… — продолжает возвращаться память.

И в этих обрывочных воспоминаниях я вполне себе живой. И если поначалу, это Жанна объезжала меня, то потом, мы продолжили уже с моей инициативы.

А как так?

Совершенно не могу восстановить свою логику и момент, когда мы перешли в горизонтальный формат. Он просто отсутствует.

Трясущимися руками достаю сигарету и иду к окну. Отодвигаю штору, приоткрываю фрамугу. Ноги подкашиваются.

За окном льет дождь. Светает.

Я же Дину должен забрать был!!

Срываюсь, подхватывая телефон со стола. Три пропущенных от Дины. Батарейка на нуле. Открываю мессенджер.

«Надеюсь, с тобой все хорошо, потому что я переживаю. Дай знать…»

Б*ять… Б*ять!!!

«Диночка, прости пожалуйста! Со мной все в порядке. Я…»

Зависаю…

А что писать то теперь?! — сводит мой живот от гадливости.

Телефон отключается и гаснет.

С трудом сдерживаю порыв захе*ачить его об стену. И смотрю на нее, как на экран, картинки вчерашнего вечера становятся яснее.

И почему-то вспоминаю, как этот рисунок на стене вдруг показался мне объемным. И свою мысль про заряженный кальян.

Зачем я курил его?

Зачем я бухал с этой Жанной!? Про Дину ей там что-то…. Зачем?!?

Костя… сука!! Но, ведь, не он совал мне этот кальян. Может, он его для себя зарядил. Х*р знает!! Костя…

Он видел нас? Наверняка. Толкаю дверь, она открыта.

Поправляю на себе одежду. Надо валить отсюда.

Но одну вещь я выяснить обязан.

Сажусь на диван, прикасаюсь к плечу Жанны.

— Просыпайся.

— Ммм… — мычит она недовольно, пытаясь увернуться от моей руки.

— Жана!

Ресницы медленно разлепляются. Тушь размазана, помада тоже. Переворачивается на спину, прикрывая рукой грудь.

— Сушняк… — болезненно сглатывает она. — Дай попить.

Наливаю ей бокал сока, протягиваю.

Привстает, делая несколько глотков.

Ловлю ее взгляд.

— Мы предохранялись?

Задумчиво зависает.

— Я не помню.

Дотягивается к подлокотнику дивана, доставая завалившуюся туда пачку презервативов.

И я почти вздыхаю с облегчением. Открывает, высыпает оттуда. Три штуки…

— Неа…

— Пи**ец.

— Мне напрягаться? — хмурится она.

И я опять разглядываю ее. Почему-то теперь она мне кажется пошлой, грязной, развязной… Я целовал её?! — с трудом сдерживаю гримасу отвращения.

— А мне?

— Сейчас всё лечат! — с усмешкой падает она на спину. — Даже беременность.

— Понятно.

Отряхиваюсь и выхожу.

В голове только маты.

Спускаюсь к бару.