По осколкам

И мы молча наблюдаем за тем, как она ползает по полу, стягивает детские книжки с дивана… открывает их своими маленькими пальчиками… Время от времени поглядывая то на меня, то на Дину.

— Пойдем на кухню. Пожалуйста.

Дина пересаживает Алису в манеж.

На подоконнике тонкие женские сигареты. Дина достаёт одну. И я прикуриваю тоже. Мы стоим у окна напротив друг друга.

— Чего тебе надо, Арс?

— Поговорить…

— Говори.

— Прости мне моё помешательство. Этот кокаин. Никогда я больше к нему не прикоснусь. Никогда.

— Очень за тебя рада, — равнодушно. — Еще что-то?

— Да!! Я очень виноват в том, что накалил обстановку своими гулянками, когда ты была беременна. Мне казалось, что это важно для бизнеса. Все эти связи. Я ошибался и виноват в этом ОЧЕНЬ. Да — алкоголь был. Да — наркота. Но я никогда, никогда, слышишь? Я не прикасался к другим женщинам! Я чист в этом.

— Всё?…

— Нет!! Тогда, на Костином дне рождении, я пережрал наркоты. Я даже ходить не мог сам. Как я оказался с этой тёлкой в одной кровати я не представляю! Я видел ее первый раз в жизни! Клянусь! Чем хочешь!

— Хм… — злая ухмылка. — Это какой-то особенный спич, который принято говорить, когда жена застает мужа в постели с другой женщиной? Молодец. Воспроизвёл дословно и очень убедительно. Мне нужно поаплодировать сейчас? А еще какие-то варианты есть? Этот уже даже в мыльных операх зае*ал.

— Дин… — от возмущения теряю дар речи. — Почему ты не веришь мне?

Я никогда ей не врал! Никогда!! Всегда был открыт весь до основания!

Закрывая глаза, она начинает надорвано истерично смеяться и с болезненным стоном замолкает.

— Я готов сесть на детектор и ответить за каждый момент, бл*ть!

— Пошел вон, Арсенин.

— Я не все сказал.

— Окей. Продолжай.

— Дальше, Дина… Дальше мне было страшно и больно. Не меньше, чем тебе, слышишь?! Очень страшно было, — сглатываю я вспоминая. — Я тоже был один. Беспомощность, сука!! Беспомощность и… Я не понимал, что происходит у вас. Врачи почти ничего не говорили.

Ты же запретила. Сказала, что я — не отец. Я только знал, что всё плохо!! А за что?! За тёлку ту? Тогда это несправедливо. Не трогал я ее! Х*р знает, как она упала туда! За то, что поехал на этот е*учий день рождения? Виноват!! За то, что не почувствовал грань — тоже виноват!! Но это же несоразмерно, Дин!

— Всё?

— Нет, — вдыхаю поглубже."

"— Я не только в этом виноват. Когда я уехал… — опускаю глаза. — Я сломался и сошел с ума. Было много наркотиков, грязи… тёлок, — пропадает мой голос. — Да. Это было. Не хочу врать. Зачем? Не знаю. Я ничего не соображал. Не позволял себе трезветь. Глушил и глушил. Не хочу за это просить прощение, — неровно дышу я, съезжая опять с катушек от пульсирующей удушающей боли в груди. — Не хочу!! Потому что это ты ломала меня и сломала.