Любовница. По осколкам чувств

— Какой есть, — подмигнул мне Данил и ещё раз смачно поцеловал, — ладно, девочка моя, я быстро по делам, а ты пока скучай по мне сильно и жди. Я вернусь часа через три и поедем в «Медвежьи угодья» до понедельника. Будешь отдаваться мне в той самой беседке. Компенсируешь, так сказать, психологическую травму, нанесённую мне после прошлого раза.

— Дурной, — рассмеялась я и покачала головой, провожая его до самого порога, и снова целуя своего мужчину жарко, горячо и страстно.

А спустя всего пару секунд после того, как за Шаховым закрылась дверь, я кинулась обратно в кухню, где зазвонил мой новый телефон (да, да, ещё один дорогущий подарок от Данила). Добежала и тут же приняла вызов с незнакомого номера:

— Алло?

— Валерия Райская?

— Да, это я.

— Меня зовут Пелагея Топтыгина.

Бог ты мой! Пелагея! Владелица самого топового в столице дизайнерского бюро! И она звонит мне! Сама!!!

Я сейчас в обморок упаду!

— Здравствуйте, Пелагея, чем могу быть полезна? — с трудом преодолевая дрожь в голосе, выдавила я из себя.

— Всем, — сразу же ответила женщина, а затем предложила мне такое, от чего у меня закружилась голова и, кажется, случился апоплексический удар.

Да быть этого не может! Сама Топтыгина пригласила меня в штат, а я не в праве сказать ей «да», так как связана грёбаным контрактом со своим же, чёрт возьми, парнем.

Но не успела я как следует мысленно обматерить Шахова, как на телефон мне пришло сообщение от него же:

«Соглашайся».

Боже ты мой! Я люблю его!

Глава 47 – Поплыла…

Лера

— Пресвятые угодники, ты с каждым днём сияешь всё ярче, Лерочка, — прижимает руку к груди Мария Марковна, смотря на меня с блаженной улыбкой на устах.

— Совсем от любви поплыла, — кивает её сестра и качает головой.

— Поплыла, — соглашаюсь я без боя.

— Ой, ну ладно светишься, это ещё можно пережить, — фыркает Ангелина Марковна, — но вот эта придурковатая улыбка…

Смеюсь, когда она меня передразнивает, изображая не обременённую интеллектом личность.

— Лера, с этим выражением лица срочно надо что-то делать. Так по улице ходить нельзя.

— Я бы с радостью, но, — развожу руками, — по-другому не получается.

— Ну Шахов-то этот хоть взаимностью тебе отвечает? — обеспокоенно смотрят на меня старушки.

— Кажется, отвечает, — с придыханием выдаю я и снова улыбаюсь, как умалишённая.

— И не обижает?

— Не-а, — отрицательно качаю я головой.

Но рассказывать детально о наших отношениях с Данилом всё-таки воздерживаюсь. Почему? Банально боюсь сглазить, ведь счастье любит тишину. Оно — словно пугливая птица, взмахнёт своими призрачными крыльями и улетит, стоит только привлечь к нему излишнее внимание толпы. Не хочу. Я буду переживать всё это в одиночку.

И лишь надеяться на то, что я не разлечусь на осколки от обилия чувств.