Любовница. По осколкам чувств

- Я не хочу это слушать! – зажимаю ладонями уши и протестующе трясу головой.

Но Данил не собирается сдаваться, он хватает и притягивает меня к себе вплотную, а потом и вовсе закидывает на колени.

- Во имя чего эта гордость, Лера? У меня нет детей, которых бы я бросил после ухода из семьи. С хера ли я вдруг превратился в отрицательного персонажа? И когда это развод стал смертным грехом, скажи мне, блядь? – рычит, руки мне за спину закручивает, обездвиживает.

А мне рыдать хочется. Грудь ходуном ходит и раскаленный воздух со свистом вырывается из легких. Голова кружится, я не в силах удержаться в этой раскрученной его словами реальности.

Остановите планету, я сойду!

Неожиданно замолкает, склоняет голову и прижимается носом к моему виску. Дышит шумно, тяжело вздыхает. Стонет хрипло. А затем обжигает мочку огнем своего языка.

Почти вырубаюсь от того мощного разряда электричества, что проходит через все моё тело. Выгибаюсь в его руках, закатывая глаза, потом тихо всхлипываю, потому что Шахов вдруг смещает меня на своих коленях спиной к себе, и я явственно ощущаю его железобетонную эрекцию.

Чуть толкается в меня и шепчет, словно сам Сатана, выторговывая себе мою душу:

- Вернись ко мне, Лера. Я дам тебе все, что пожелаешь. Деньги, драгоценности, квартиру, машину. Всё, что попросишь…ты ни в чем не будешь нуждаться.

Круто звучит правда?

Хотите переведу? Да, пожалуйста!"

"Хватит ломаться, Лера. Снимай трусы, раздвигай ноги и назови уже свою цену. Всё продается и покупается в этой жизни, и ты в том числе!

Внутри у меня все рвется. Жалобно. Со стоном. Горестно и горько.

Не знаю откуда беру силы, но я вырываюсь из его рук, а потом безумной фурией разворачиваюсь к нему и со всей дури бью Шахова наотмашь по лицу.

Бах!

И воздух между нами начинает трещать от напряжения.

Господи, что я натворила? Я его ударила? Ударила!

- Это значит «нет»? – монотонно цедит Шахов, чуть прикрывая глаза и через нос выпуская воздух из легких.

- В яблочко!

- Что-ж, понял, – затем вскинул на меня свои черные глаза, полные жесткого предупреждения, – но и ты заруби себе на носу, Лера. Поднимешь на меня руку еще раз и неделю сидеть не сможешь. И ходить тоже.

Смотрю на Шахова и медленно перетекаю в состояние пассивной амебы. По тормозам и взвинченные электричеством нервы превращаются в безвольные плети. Ведь Данил не шутит. Он взрослый, уверенный в себе мужик, а не сопливая малолетка, что станет терпеть кривые закидоны своей пассии, в надежде сорвать поцелуй или быстро перепихнуться в тёмном углу.

Это его максимум, а я, дура сопливая, вздумала драконить этого хищника.

Глаза в глаза и за ребрами почти нестерпимо тянет. Скулит! Просит меня поддаться ему. Поверить в его слова.