Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Дева-Летописица повернулась к Мариссе.

– Дитя, дай мне теперь свою руку.

В то мгновение, когда их тела соприкоснулись, Бутч почувствовал, как теплый поток наполняет тело. Сначала он решил, что причиной этому стала температура в комнате, которая наконец поднялась на применимый уровень, но потом понял, что волны омывают его внутри тела.

– О, да. Это очень хороший союз, – объявила Дева-Летописица. – И вы получаете мое разрешение, соединиться на все то время, что будете вместе. – Она отпустила их руки и взглянула на Рофа. – Официальное преставление завершено. Если он выживет, ты можешь закончить церемонию тогда, когда он будет достаточно хорошо себя чувствовать.

Король склонил голову.

– Да будет так.

Дева-Летописица снова повернулась к Бутчу.

– Теперь мы посмотрим, насколько ты силен.

– Подождите, – сказал Бутч, думая о глимере. – Марисса теперь замужем, правильно? В смысле, даже если я умру, она все равно будет замужем, так?

– Кличет смерть, – едва слышно произнес Ви. – У нас тут парень кличет гребаную смерть.

Дева-Летописица выглядела совершенно пораженной.

– Мне следовало бы убить тебя прямо сейчас.

– Мне очень жаль, но это имеет большое значение. Не хочу, чтобы она попала под этот закон об отстранении. Я хочу, чтобы она стала моей вдовой, тогда ей бы не пришлось беспокоиться о том, что кто-то другой будет управлять ее жизнью.

– Человек, ты удивительно самонадеян, – резко ответила Дева-Летописица. Но затем улыбнулась. – И совершенно не раскаиваешься, не правда ли?

Стр.243-245

Ви был на полпути к прихожей, когда услышал визг. Он ломанулся назад, ворвавшись в открытую дверь.

– Что? Что за…

– Я лысею!

Ви отдернул занавеску для ванны и нахмурился.

– Ты о чем говоришь? Твои волосы на месте…

– Не на голове! На теле, идиот! Я лысею! – Вишес посмотрел ниже. Торс и ноги Бутча теряли волосы, поток темно-коричневых волос кружил около водостока.

Ви засмеялся.

– Скажем так: по крайней мере, в старости тебе не придется беспокоиться о бритье своей задницы, а? Никакой мужской эпиляции.

Он не сильно удивился, когда в него полетел кусок мыла.

Стр.264

Когда ее брат поднялся с кресла, Марисса резко постучала костяшками по столу. Все глаза обратились к ней.

– Неверное имя."

"Глаза Главы стали такими огромными, что Марисса решила, что он мог видеть даже пространство за собой. Он был просто ошеломлен ее вмешательством, потеряв дар речи, когда она, улыбнувшись и посмотрев на Хэйверса, произнесла:

– Ты можешь сесть, терапевт.

– Прошу прощения? – с запинкой выдохнул Глава.

Марисса встала с кресла.

– Прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз голосовали… когда умер отец Рофа. – Она наклонилась вперед на руки, пригвоздив Главу к месту спокойным взглядом.