Путеводитель по миру Братства черного кинжала

В этот момент его руки начнут спускаться вниз по мантии, пока не доберутся до пояса. Он развяжет его медленно, так медленно, чтобы Кормия не стеснялась того, что он вот-вот увидит ее груди, живот и ее… все.

Он пройдется своим ртом везде. Вот что произойдет в его фантазии. Повсюду. Его губы, язык… он уделит внимание каждому дюйму ее тела.

Картинки были столь неприличными, что рука Фьюри нашла изнывающее место между собственных бедер. Он просто хотел поправить штаны, но как только коснулся члена, удобство стало не столь важным… это был единственный момент за долгое время, когда он почувствовал что-то, хотя бы отдаленно напоминающее наслаждение.

Прежде чем осознать свои действия, он сжал косяк между губами, расстегнул молнию на брюках и позволил ладони обхватить член.

Правила возложенного на себя целибата гласили, что подобные поступатель­ные движения были из разряда табу. В конце концов, казалось бессмысленно ли­шать себя секса, но открыть дверь мастурбации. И единственный раз в жизни, когда он удовлетворял себя, был во время жаждущего периода Беллы, и это была биологи­ческая необходимость, а не развлечение… он мог облегчить себя или же слететь с катушек, и те оргазмы были такими же пустыми, как и ванная, в которой он достиг их.

Сейчас происходящее не казалось пустым."

"Он представил, как направляется туда, где больше всего хотел находиться… его голова между ног Кормии… и его тело сходит с ума, кожа нагревается так, что на пресс можно поставить чайник и вскипятить воду. И дерьмо стало вулканическим, когда он представил, как его язык нашел дорогу по ее лону к сладкой, набухшей сердцевине.

О, Боже… он ласкал себя. Не мог лишить себя этого. И он не остановится.

Фьюри взял косяк из губ, затушил его в пепельнице и застонал, его голова откину­лась назад, а ноги раздвинулись. Он не хотел думать о том, что ему делать не следовало. Ему просто нужен один кусочек облегчения и счастья, момент наслаждения… всего мгновение, когда он будет согрет этим теплом. Он наблюдал, как его братья обрели любовь и остепенились в своих надежных браках, и, стоя на периферии, желал им счастья… зная, что подобные отношения не ждали его в будущем. И долгое время такое положение дел казалось нормальным. Сейчас же, это было совсем не нормально.

Он… хотел чего-то. Для себя.

Тревога начала просачиваться в его удовольствие, подобно чернильному пятну, расползающемуся по бледной ткани.

Он остановил его, сосредоточившись в своих мыслях на Кормии. Фьюри видел, как ласкает ее с нежностью и силой, держит ее тело…

– О, Кормия…– простонал он в застывшем воздухе комнаты.

Это мгновение Фьюри украл для себя, и сказал своей виновной совести, что заслужил его за всю ту тяжкую работу, что он выполнял.

Он был один. Никто никогда не узнает.