Путеводитель по миру Братства черного кинжала

– Он указал на свою грудь, прямо над шрамом Братства черного кинжала. – Здесь. – Он быстро наклонился, потянувшись за маленьким блюдцем с солью, которое пришло вместе с ее едой. – И сделай шрам вечным.

Белла колебалась лишь секунду... Да, подумала она… она хотела оставить что-то на нем, что-то маленькое, что будет напоминать ему о ней всю жизнь.

Она переместилась и положила ладонь на его противоположное плечо. Кинжал посветлел в ее ладони, когда она поднесла оружие к его коже. Он дернулся, когда она пронзила его, и пошла кровь, стекая по ребрам и животу.

Когда она закончила, то отложила нож в сторону, облизывая ладонь, и посыпала рану солью. И приложила свою щедрую руку к порезам, которые сделала над его сердцем.

Они смотрели друг на друга, пока «Б», которую она вырезала на Древнем Языке, вплавлялась в его кожу навечно.

Сцена 3

От автора

Эта сцена была удалена из материала о Бутче/Мариссе, который перекочевал из «Вечного любовника» в «Разоблаченного». Из-за привычного для меня объема и темпов написания я подумала, что эта встреча с его семьей, увиденная мною в вооб­ражении, будет лишней. В книге Бутча и так хватает событий, и сохранение этой сцены (ее развитие), привело бы к беспорядку, который был абсолютно не нужен, учитывая то, насколько динамично закручивались события вокруг О’Нила в конце романа. Нужно сказать, что сцену интересно прочесть. Помните, она была написана в начале истории Рэйджа, когда Бутч только начал приспосабливаться к миру Брат­ства – и к его ограничениям.

Бутч поймал летящий в его сторону пульт, не меняя своего лежачего положе­ния на диване. Его тело комфортно устроилось: голова на обитом подлокотнике, во­круг вытянутых ног собралось одеяло Рэд Сокс. Было около семи утра, ставни уже задвинулись, и в Яме стояла полуночная тьма.

– Ты спать, что ли? – спросил он, когда Ви встал. – Прямо посередине «Зомби по имени Шон»[105]? Как ты переживешь всю эту неизвестность?

Вишес, потянувшись массивными руками, выгнул спину. – Знаешь, а ты меньше спишь, чем я.

– Это потому что ты храпишь, и мне слышно даже сквозь стенку.

Глаза Ви сузились. – Говоря о шуме. Ты был чрезвычайно тих последние пару дней. Скажешь мне, что происходит?

Бутч подхватил с пола стакан для виски, и, уравновесив его на животе, потя­нулся к бутылке Лагавулина на журнальном столике. Налив себе еще алкоголя, он наблюдал, как коричневая жидкость мерцает в серо-голубом сиянии от ТВ.

Черт, он глотает чересчур много этой хрени в последнее время.

– Коп, говори.

– Звонок из моей прошлой жизни.

Вишес взлохматил рукой волосы, пока они не встали дыбом.

– Моя сестра оставила голосовое сообщение на старом телефоне вчера. Кре­стят ее малыша. Собирается вся семья.

– Хочешь поехать?

Бутч наклонил голову и сделал глоток.