Моя. По закону мести

Еще минуту назад легкая и непринужденная обстановка бесследно испарилась. Даже Аня притихла. Хотя, да, говорить с залепленным ладонью ртом, сложно.

– Понял! – бросил Тахиров и разорвал вызов. – Гоша, там…

Ирбис не позволил договорить. Не глядя на Дуню, негромко произнес:

– Едем.

Парни, как по команде, поднялись из-за стола и вышли из столовой, а потом и на улицу.

А Дуня не сводила тревожного взгляда с Георгия. Уезжает? Опять? Надолго?

Вопросов был целый ворох. Но задать их девушка не решилась.

– Дуняша, уверен, вы с подругой не успели разобрать твои вещи, – пробормотал Ирбис. – Будет чем заняться в мое отсутствие.

– Да, конечно, – кивнула Дуня и поднялась со стула, но Георгий притянул ее на свое колено и обнял так, что дышать оказалось невозможно.

Зато Дуня, правда словно сквозь вату, разобрала звонкий хлопок и возмущенное:

– Охамел?!

– Да я ж на удачу, дура!

– На удачу лапай шмар подзаборных, а ко мне клешни свои не протягивай! – рявкнула Аня.

Что именно ответил девушке Тахиров, Дуня уже не слышала. Утонула в жадном прощальном поцелуе.

А когда в особняке вновь стало тихо, Дуня рухнула на стул. Аня уже сидела рядом, обхватив ладонями щеки.

– Дунька, какой-то треш кругом творится, – пробормотала подруга. Дуне оставалось только вздыхать. Права Аня, их размеренные и относительно спокойные жизни кардинально изменились за последние дни.

* * *Дуня не смогла себя заставить разобрать те пакеты, что ворохом лежали на небольшом диване в комнате Георгия. За окном уже стемнело, царила глубокая ночь. Особняк словно застыл в ожидании хозяина. Даже Анютка, которая всегда ложилась поздно, начала зевать. И Маргарита Павловна проводила девушку в одну из гостевых спален, оставив Евдокию наедине со своими мыслями.

А Дуня не могла спать. Бродила по комнате, рассматривала вещи, принадлежавшие Ирбису. А потом, приняв душ и завернувшись в халат, девушка застыла на пороге комнаты-гардеробной. Свободного места было много. Даже половина шкафов и полок не были заняты одеждой Георгия. Пожалуй, можно, как велел Ирбис, спокойно разместить здесь все обновки. Однако Дуне ничего этого не хотелось.

Выключив свет, она вернулась в спальню. Замерла перед огромной постелью.

Минувшую ночь она провела здесь. И прекрасно помнила, как тряслась от страха, увидев Ирбиса.

А сейчас? Боялась ли она его сейчас?

Дуня вздохнула. Кажется, прошла вечность с тех пор, как она увидела этого мужчину обнаженным. Вечность с их первого поцелуя. Вечность с того момента, когда Короткова приняла решение попросить помощи у Георгия.

Вечность… А по факту – несколько часов."

"И вот, стоя перед кроватью Ирбиса, Дуня понимала, что неистово ждет возвращения этого человека домой.

Боится не его, а за него. Волнуется.

Наверное, она сошла с ума.