Люби меня по-французски

— Видишь?

Прикусив губу, я вытянула свою правую руку к его, подражая скульптуре перед нами. В моей голове прокручивалась мысль о нем, голом, крепко прижатом к моей обнаженной спине.

Стоя.

У стены.

Врываясь в меня.

Может, даже в душе.

Полностью мокрые."

"Я почувствовала, как его эрекция увеличивается возле моей попы.

Мой клитор покалывало. Мышцы моего лона сжались.

Черт.

Одурманенная желанием, я закрыла глаза на секунду.

— Иисус, Лукас.

Он мягко рассмеялся, опустив голову.

— Я говорил тебе о своих испорченных мыслях. Сейчас тебе лучше идти передо мной несколько минут, я не хочу напугать кого-нибудь тем, что у меня сейчас в штанах.

Улыбнувшись ему через плечо, я вытащила камеру из сумки и сделала фото этой скульптуры. Фото, может, и не передаст художественность исполнения и свет, но, черт побери, я хотела напоминание о времени, когда Лукас почти довел меня до оргазма в центре музея Родена.

#

В музее было множество невероятно чувственных и романтичных работ, но когда мы бродили снаружи, я не могла выбросить из головы изображение рук.

Или, может, это было ощущение твердого члена Лукаса у моей задницы.

Я была такой возбужденной и озабоченной, и не была уверена, что смогу долго продержаться. Когда мы остановились перед «Мыслителем», вероятно, самой известной работой Родена, я почувствовала вину, что я могу думать только о том, чтобы быть оттраханной Лукасом в душе. Я прочистила горло, чтобы высказать впечатления о тонкостях выполнения «Врата ада», еще одним шедевром Родена, но не смогла сосредоточиться.

Что? Оно было заполнено обнаженными, переплетенными телами!

Но прежде, чем я смогла предложить вернуться к нему в квартиру, раздеться и переплести наши тела вместе, он спросил о моем желании увидеть сад, и мне было стыдно сказать нет. Да ладно, Миа. Ты можешь потерпеть еще десять минут.

— Конечно, я бы хотела, — сказала я.

Когда мы подошли к большому фонтану в задней части сада, я снова задалась вопросом, одна ли я с трудом сохраняла терпение. Лукас продолжал шутить о своих испорченных мыслях и стояке в штанах, но я начинала думать, что мое воображение было гораздо более испорченное, чем его.

Затем мгновение спустя мы достигли границы сада, и Лукас потянул меня между двумя рядами живой изгороди, где находился маленький секретный узкий проход с гравием под ногами.

— Я ждал этого весь день и не могу больше ждать. — Он повернул меня в своих руках и поцеловал, касаясь своим ртом моего и проталкивая свой язык между моими губами, как будто он изголодался по мне.

Я обняла его, прижавшись грудью к его, отчаянно желая чувствовать его твердые мышцы на моих мягких формах. Он обернул одну руку вокруг моей талии и другой коснулся моей груди через кофточку. Я задрожала.

— Мммм, — застонала я. — Так хорошо.