По машинам! Танкист из будущего

Меня слегка повело, и я затянул фронтовую песню, слышанную в фильме «На войне как на войне» и потом иногда исполнявшуюся нами в училище:

Моторы пламенем пылают,

И башню лижут языки…

Когда я дошел до слов

В углу заплачет мать-старушка,

Слезу рукой смахнет отец,

И дорогая не узнает,

Какой танкиста был конец…

Алексей всхлипнул:

– Задушевная песня, не слышал раньше такой.

Подошел и комбриг:

– Чего поем?

За всех ответил Петр:

– Да вот друзей погибших помянули, по сто грамм фронтовых приняли.

Комбриг выразительно посмотрел на две пустые бутылки.

– Хватит пить. Песню я услышал о танкистах – новое что-то. Кто пел?

– Командир наш.

– Спой еще раз, Колесников. За душу взяла твоя песня.

И я исполнил песню, что называется, на «бис».

– Замечательная песня. Слова мне потом запишешь.

Комбриг поднялся и ушел.

Привезли снаряды и патроны. Мы набрали даже сверх боекомплекта, приторочив два ящика бронебойных снарядов на корме. Даже если в них пуля попадет или осколок, они не взорвутся. Чему там рваться? Снаряд – болванка из стали.

На небе высыпали крупные яркие звезды. Где-то высоко-высоко послышался гул множества невидимых самолетов.

– Немцы, Москву небось полетели бомбить, – вздохнул Алексей.

Незаметно завязался разговор.

У Алексея в Костроме была семья – жена и двое детей. Петр тоже успел обзавестись женой и имел сына – Михаила. Когда я это услышал, меня словно обухом по голове ударило. Отец у меня – Михаил Петрович, а я, естественно, Сергей Михайлович. Слишком много совпадений – похоже, мы не просто однофамильцы. С замиранием сердца я спросил Петра:

– Ну а жену-то как звать?

– Имечко самое простое – Лукерья, проще – Луша.

Все, все сомнения отпали – так звали мою бабушку.

Какое-то время я был настолько оглушен, что перестал слышать разговор. Выходит, Петр – это мой дед, который не вернулся с войны и могилу которого я разыскивал на Смоленщине? А я его в бою ногами в плечи толкаю, приказы отдаю?! Голова кругом идет, никак не укладывается в ней, что рядом со мной, здесь и сейчас, сидит мой дед – живой, из плоти и крови, и его даже пощупать можно!

Осипшим от волнения голосом я спросил:

– Петр, а тебе сколько лет?

– Двадцать восемь – я с тринадцатого года.

– А мне двадцать девять, – выдавил я из себя.

Выходит, дед даже моложе меня.

– Староваты вы оба, – хохотнул Алексей. – А мне только двадцать пять.

– Зато у тебя двое детей, – огрызнулся я.

– Так это же хорошо. Случится – убьют на войне, сыновья род продолжат.

– А ты – семейный, командир?

– Нет, ни женой, ни детьми не обзавелся.

Надо признаться, в этот момент я и в самом деле пожалел, что не успел жениться и завести ребенка.

– Вот что, – поднялся Петр, – спать пора, неизвестно еще, как завтра день повернется.