Львица по имени Лола

Огромные глаза, сияющие доверчивостью пополам с восторгом, нежный овал лица и влажный пухлый рот. Он был как никогда близок к тому, чтобы послать к черту все — шоу, Кулика, Лолу. И остаться. И гори все огнём — тем огнем, в котором горит он сам. Но остатки благоразумия сумели взять верх.

— Правда, — шепнул, прижавшись своим лбом к ее. — Ты удивительная. Я до сих пор не могу поверить, что ты появилась в моей жизни. Ты — чудо, Дина.

Она вздохнула так глубоко и счастливо, что Левка себя выругал. Похоже, он до этого не слишком усердствовал с комплиментами.

— Вот с этого и надо было начинать. А не тыкать в живого человека членом прямо на набережной.

— Изыди!

Дина снова обняла его за шею, и они стояли так какое-то время — недвижно и молча.

— Тебе правда нужно идти? — теперь она шепчет ему на ухо, и Левка покрывается мурашками весь от этого.

— Увы, да, — разжимает пальцы, и Дина снова — в который раз, отстраняется. И снова заглядывает ему в глаза, но теперь уже пытливо, с любопытством.

— А куда? Извини, — спохватывается. — Можешь не отвечать.

Как же. Промолчать в этой ситуации — все снова в который раз к чертям испортить.

— Работа, — отвечает со вздохом. Правду, между прочим, отвечает.

— Что можно делать в музее поздно вечером?! — ахает удивленно Дина.

А вот теперь — уже ври. Но ври, черт бы тебя подрал, убедительно!

— Понимаешь, — он берет ее за руку, переплетает пальцы, — есть вещи, которые можно делать, только когда в музее нет посетителей. Это долго объяснять, но…

— Я понимаю, — быстро кивает Дина. — Конечно, вам нужно работать, когда нет людей.

Левка тихонько выдохнул. Он ляпнул первое, что пришло в голову. Но Дина поверила.

Они снова обнялись.

— Кофе тебе не предлагать? — он чувствует плечом, что она улыбается.

— Нет, уже надо, к сожалению, бежать.

Если я останусь на кофе — я останусь до утра.

— Я позвоню завтра, хорошо? — касаясь нежной щеки поцелуем.

— Буду ждать.

***

Он не понимал, как ему работать в этот вечер. Как провести шоу, если все твои мысли — совсем в другом месте, и их не получается оттуда, из этого другого места, вернуть к работе. Все бесполезно. Пусть сегодня рулит Лола. Совсем, полностью.

— Ой, даже без страховки?

— А будешь много выступать — напьюсь."

"— Малыш, выступать — это моя основная обязанность.

Не переспоришь ее.

Как-то отработали. И даже были привычные овации и крики «бис». К черту все. Когда они уже привыкнут, что Львица Лола никогда не выходит на «бис».

Когда после выступления Лев обнаружил в телефоне два непринятых от Дины и уведомления о сообщениях в мессенджере, аппарат он выронил. Долго и безуспешно выколупывал его из-под дивана, куда он по закону подлости залетел, срикошетив от столика. На его отнюдь не тихие ругательства заглянул Гаврила.