По любви

– Разве удовольствия может быть много?

– Нет? – касается своими губами моих воспаленных горячих губ.

– Нет. Тут, скорее, нужно о другом волноваться. – Я хнычу от удовольствия, тычусь слепым котенком, подставляюсь под ласки. Мы дышим друг другом, но со временем воздуха становится все меньше.

– О чем же? – покусывает.

– Что прежней дозы мне станет мало.

– Значит, я твой наркотик?

Ну, вот. Слава богу! Улыбается. Слизываю его улыбку. Обхватываю ладонью член.

– Только не говори, что ты этого не знал.

Ставрос прокладывает дорожку из поцелуев по моей шее. Я наклоняю голову к плечу, давая ему больший простор для маневра. И, уже вообще себя не контролируя, впиваюсь ноготками в поджарую задницу.

– Агрррр… А капризничала тогда почему?

Вот ведь далось ему это «капризничала». Я уже сто раз о том пожалела!

– Так ведь правда очень перенервничала и устала. Вика…

– Ясно, – перебивает. – Я с ней поговорю. Когда немного успокоюсь. Ты же поможешь мне успокоиться, правда? – накрывает мою руку своей и делает пару резких движений.

– Конечно.

– Вот и правильно. Тебе понравится меня гасить.

– Не сомнева…

Я не успеваю договорить, потому что Ставрос опускается вниз и закидывает мои ноги себе на плечи. Не в силах отвести глаз, наблюдаю, как его рот приближается ко мне там.

– Вкусная, – лижет, сыто щурясь. – Ты знаешь, какая вкусная?

– Нет, – лепечу я.

– Непорядок. Нужно это срочно исправить, – Ставрос хищно улыбается и, не скрывая удовольствия, втягивает в рот мою истекающую соком плоть. Я скулю. Мне так этого много. И так мало одновременно. Он знает, как это исправить... К ласкам языка присоединяются пальцы и с наскока, не давая мне времени на раскачку, принимаются меня трахать. Отлетаю почти мгновенно. Это мощно. Чувства переполняют, слезы текут из глаз… Ставрос слизывает их, шепчет что-то успокаивающее и подносит руку к моим широко распахнутым в экстазе губам: – Слижи.

– Я…

– Давай, обсоси. Язычком… Мне так нравится, когда ты сосешь, детка… Вот так."

"Показывает на мне. Это адски горячо. Теряя себя, я ловлю его испачканные пальцы ртом. И в тот момент, как собственный вкус взрывается на языке пряным букетом, я и сама взрываюсь в оргазме. Таком сладком, что глаза от удовольствия подкатываются, а зубы впиваются в ребро ладони, которой муж закрывает мне рот, чтобы я не так громко орала.

– Ну? Что скажешь?

Ну, а что на это сказать?

– Я люблю тебя.

Ставрос замирает. Только его болезненно-пристальный взгляд бегает по моему взмокшему раскрасневшемуся лицу. И мне, конечно, очень-очень неловко, но в то же время легко. Я как будто освободилась. Пусть он теперь с этим знанием все, что захочет, делает. Ну не могу я его больше в себе носить. Не могу! Голова кругом. Мышцы спазмом… Бедра мелко дрожат. А он молчит и молчит.