Любовь по инструкции

Теперь ей нечего опасаться, хоть в человеческий роддом ложись, и на ребятишек свидетельства выпишут без проблем.

Наконец, домашние угомонились, Станислава давно сладко сопела на своей кровати, в доме мужчин погас свет. А Тане не спалось.

Она налила себе чаю и, время от времени прихлебывая горячий напиток, размышляла над своей жизнью.

Дети притихли, и сегодня почти не толкались, давая матери передышку.

— Танечка, мы посидим с тобой? — тихо материализовались обе бабушки.

— Конечно, — Таня улыбнулась.

Тетя Наста и баба Маша переглянулись, пододвинули стулья и сели.

— Танюш, мы поговорить хотели, только ты не волнуйся! Все нормально! — торопливо произнесла Мария, увидев, как насторожился взгляд Татьяны.

— Вы про курьера?

— Нет. Мы — о другом, — Мария толкнула Настасью. — Чего молчишь? Твоя идея.

— А, что — я? Ты начала, тебе и продолжать, — вяло отмахнулась Наста.

— Так, не доводите меня до инфаркта, — попросила Таня. — Выкладывайте, что вы еще придумали.

— Мы не придумали, Таня. Мы, просто… давно хотели спросить. Но не знаем как, чтобы ты не подумала чего.

— Так? — Таня напряглась еще больше. — Вы меня уже пугаете.

— Нет-нет! Всё в порядке! — Мария.

— Таня, вы — оборотни? — Настасья.

В унисон выпалили бабушки и замерли.

Татьяна прикрыла глаза, собираясь с мыслями и силами.

— Ты не подумай, мы не против! — горячо заговорила Мария, а Настасья истово закивала. — Можешь не отвечать, просто, знай, что не надо от нас скрываться, мы никого не выдадим! И детей никому обидеть не позволим!

Обе бабушки воинственно приосанились и грозно повели глазами.

— Почему вы так решили? — отмерла Татьяна. — Что мы — не люди?

— Вы — люди! Не отличишь. Но, если жить рядом, то видны некоторые отличия, — Настасья подбирала слова. — Я еще в Голышево заподозрила. Больно сильно на тебя живность реагировала, потом, ты принюхиваешься все время, в темноте хорошо видишь, слух у тебя отменный. А, еще, когда ты убегала, то бензин — он же, чтобы нюх преследователям отбить? Но, с ними не было собаки. Значит, они сами, как собаки.

Бабушки уставились на женщину, ожидая ответа.

Таня молчала, не зная, что ей делать. Оборотни с самого раннего возраста знали, что раскрывать свою сущность перед людьми — категорически запрещено. И, как поступить, что ответить?

— Танечка, мы желаем тебе только добра и, ни за что, от тебя и деток не откажемся! Но, тебе нужна помощь, не всё могут твои волки, не везде они войдут и знают, как правильно говорить. А тут — мы с Марией, — Наста подбоченилась. — Куда угодно и никто не подкопается. Мы — тутошние, всех знаем и нас — все знают! Мы открылись тебе с одной целью — чтобы ты не опасалась нас и не тратила время на сохранение тайны. Мы её уже знаем.

Татьяна беспомощно развела руками.