По лезвию грани

Выпусти все это.

Но все было не в порядке, и теперь Шарлотта должна была рассказать об этом Элвею.

То, что они говорили о любви к человеку, с которым живешь, было правдой: она полюбила его. Он всегда был добр к ней, и сейчас она могла бы воспользоваться его добротой. Она чувствовала себя слабой и беспомощной. Такой беспомощной.

Дорожка привела ее к северному патио. Ее муж сидел в кресле, пил утренний чай и рассматривал бумаги. Среднего роста и мускулистого телосложения, Элвей был красив в той особенной аристократической манере голубокровных: точные черты лица, вырезанные с совершенством, которое казалось немного отстраненным, квадратная челюсть, узкий нос, голубые глаза, каштановые волосы с оттенком рыжины. Когда она просыпалась рядом с ним, и утренний свет играл на его лице, она часто думала, что он так красив.

Шарлотта поднялась по ступенькам. Элвей встал и пододвинул ей стул. Она села и протянула ему письмо.

Он прочел его с бесстрастным, приятным, спокойным лицом. Она ожидала большей реакции.

— Это прискорбно, — сказал Элвей.

И это все? Прискорбно? Инстинкты подсказывали ей, что с этим безмятежным выражением его лица что-то не так.

— Я действительно беспокоюсь о тебе, — сказал Элвей. — Очень сильно. — Он перегнулся через стол и взял ее за руку. — Быть женатым на тебе легко, Шарлотта. У меня нет ничего, кроме восхищения тем, что ты делаешь, и кто ты.

— Мне очень жаль, — сказала она. Логическая часть ее знала, что она не имеет никакого отношения к своему бесплодию. Она не была причиной этого, и она сделала все, что в ее силах, чтобы исправить это. Она хотела ребенка так же сильно, как и Элвей. Но она все равно чувствовала себя виноватой.

— Пожалуйста, не надо. — Он откинулся назад. — Это не твоя и не моя вина. Это просто случайность судьбы.

Он был так спокоен, даже надменен. Было бы лучше, если бы он выругался или бросил что-нибудь. Он сидел неподвижно в своем кресле, но каждое слово, которое он произносил, было маленьким шагом назад, увеличивая расстояние между ними.

— Мы можем усыновить ребенка, — сказала она с надеждой.

— Я уверен, что ты могла бы.

В ее голове прозвенел звоночек.

— Ты сказал «ты», а не «мы».

Он пододвинул ей через стол листок бумаги.

— Я думал, что все может обернуться именно так, поэтому я взял на себя смелость подготовить это.

Она взглянула на бумагу.

— О признании недействительным? — Ее самообладание пошатнулось. С таким же успехом он мог ударить ее ножом. — Через два с половиной года ты хочешь расторгнуть наш брак? Ты в своем уме?

Элвей поморщился.

— Мы уже говорили об этом: у меня есть три года с начала брака, чтобы произвести на свет наследника. Мой брат помолвлен, Шарлотта. Я говорил тебе об этом два месяца назад. У него будет три года, чтобы произвести на свет ребенка.