По лезвию грани

— Дэрил?

Темноволосый долговязый работорговец вздрогнул.

— Две недели назад я убил твоего брата.

Дэрил отпрянул.

— Каждый раз, когда я приканчиваю кого-нибудь из вас, я надеюсь, что у него появится хоть какая-то выдержка, но твой брат умер не как мужчина. Прежде чем я отрубил ему голову, он предложил выдать тебя, если я его отпущу. Я все равно убил его, потому что мне от него ничего не было нужно. Видишь ли, Дэрил, я уже все знаю. Я знаю про старика. Я знаю про сарай. Я знаю, что вы с ним сделали, прежде чем перерезать ему горло, и знаю, почему вам пришлось поджечь это место.

Скудное самообладание Дэрила лопнуло. Он бросился к клетке.

— Я убью тебя. Я на хрен убью тебя!

Ворон взмахнул прикладом винтовки и ударил Дэрила в лицо. Удар отбросил его назад. Работорговец рухнул на землю, кровь залила его лицо.

— Никто не тронет этого ублюдка! — прогремел Вошак. — Приказ такой: он идет на Рынок, и мы доставим его туда, даже если мне придется вышибить ваши мозги.

Никто ничего не сказал.

— Мы поймали его. — Вошак указал на клетку. — Он прикован! Все, что он может — это говорить. Пусть тявкает. Тронете его — убью. У кого-нибудь есть что добавить?

Слева закашлялся Павел, тот, что разжег костер.

Вошак резко повернулся к нему.

Мужчина рядом с Павлом тоже закашлялся.

Павел снова закашлялся, сильнее.

— Вы двое думаете, что это смешно… — Конец фразы растворился в мокром кашле. Вошак напрягся. — Какого черта?

На другой стороне поляны кашлянул еще один работорговец, потом еще и еще.

— Все вы, прекратите, — рявкнул Вошак. — Я сказал, прекратите!

Кашель прекратился.

Павел напрягся, явно пытаясь сдержать свой кашель.

Вошак ткнул в него пальцем.

— Не делай этого.

Павел сжался, заткнул рот, сдерживаясь… Кашель вырвался из него красным потоком. Кровь хлынула из носа и уголков рта. Работорговец упал на четвереньки, его вырвало. Комок чего-то мокрого, мягкого и окровавленного выпал у него изо рта.

Вошак схватил пистолет.

Напротив Павла, по другую сторону костра, упал еще один человек, кашляя и истекая кровью. Люди хватались за оружие, озираясь.

— Что, черт возьми, происходит? — взревел Вошак. Его голос сорвался, он чихнул и уставился на свою руку, покрытую красным туманом и крошечными кусочками плоти.

Работорговцы падали, словно их рубил невидимый серп. Вошак повернулся, глядя налево, направо, его глаза были дикими."

"— Женщина, — прохрипел Ворон, падая на колени. — Женщина!

Вошак резко повернулся к ней. Она все еще сидела на бревне.

— Ах ты сука! — Белокурый работорговец бросился на нее и упал, пошатываясь от очередного приступа кашля.

Ворон с трудом выпрямился, поднимая винтовку.

Знакомый волкодав выскочил из кустов и протаранил Ворона. Хлопнул выстрел, уходя далеко в небо. Собака впилась зубами в работорговца.