По лезвию грани

Месть была заразной болезнью. Какое-то время она давала тебе силы идти дальше, но она пожирала тебя изнутри, как раковая опухоль, и когда твоя цель была окончательно уничтожена, все, что осталось — это пустая оболочка твоего прежнего «я». Затем родственники жертвы начали бы свою собственную охоту, и цикл продолжился. Он выучил этот урок в семнадцать лет, когда пуля враждующей семьи взорвалась в черепе его отца, разбрызгивая кровавый туман по всему рыночному прилавку. То, что он потерял, было невосполнимо. Никакая смерть не вернет его отца к жизни. Тогда Ричард уже был воином, убийцей, и он продолжал убивать, но никогда из мести. Он обрубал жизни, чтобы семья была в безопасности, и новые поколения никогда не почувствуют боли от того, что их родители вырваны из их жизни. Он боролся за безопасность остальных.

Он потерпел неудачу.

Память Ричарда воскресила Софи такой, какой она была раньше — веселой, красивой, бесстрашной девочкой. Перед Ричардом мелькнуло грязное болото. Когда он наконец нашел Софи в одной из ям, она стояла на теле убитого ею работорговца. Когда он вытащил ее, ее глаза горели страхом и ненавистью, которым не было места на лице двенадцатилетнего ребенка. Она пережила работорговцев, но уже никогда не будет прежней.

Он надеялся, что годы излечат эту напасть, но время только взращивало ее. Он беспомощно наблюдал, как страх и ненависть перерастают в отвращение к самой себе. Когда она пришла к нему с просьбой научить ее орудовать клинком, он воспринял это как отвлекающий маневр. Софи никогда раньше не воспринимала уроки всерьез — ни от отца, ни от сестры. Он думал, что ей станет скучно. Он и понятия не имел.

Ее ненависть к себе росла и перерастала в стальную решимость. Он видел это на лице Софи каждое утро, когда она поднимала меч, чтобы встретиться с ним на тренировке. У него заканчивались приемы, которым он мог научить ее. В один прекрасный день она решит, что достаточно хороша, возьмет свой клинок и отправится на охоту. Он не сможет остановить ее, поэтому решил опередить. То, что он делал, было не местью, а справедливостью. Мир подвел Софи, позволив работорговцам существовать. Он подвел ее, позволив страдать от их рук. Он надеялся вернуть ей веру и в то, и в другое.

Из леса вышла женщина. Она была высокой, около пяти футов восьми дюймов, и бледной. Грязь забрызгала ее светлые джинсы. Ее сиреневая футболка с глубоким вырезом была испачкана чем-то черным, грязью или, возможно, сажей. Ее светлые волосы были собраны на макушке в свободный узел. Рот у нее был полный, глаза — большие и круглые, а линия подбородка мягкая и женственная. Она была красива, утончена, но скована отсутствием эмоций и жутким, неестественным спокойствием.

Их взгляды встретились. Каждая клеточка его тела насторожилась.