По лезвию грани

Она спустилась по лестнице на дорожку, ведущую к северному патио. Казалось, что старый дом, это беспорядочное трехэтажное собрание комнат, патио, балконов и каменных лестниц, раскинулся в саду, как ленивый белый зверь. Северное патио находилось на противоположной стороне поместья, а ей как раз требовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Мужу понадобится ее поддержка. Бедный Элвей.

Она только начала осваиваться в новой жизни, когда ее посетил Элвей Леремин с предложением. В то время ей было двадцать восемь, она едва закончила Колледж и чувствовала себя одинокой. Жизнь Целительницы не оставляла много времени для романтики. Мысль о том, чтобы выйти замуж и разделить свою жизнь с другим человеком, вдруг показалась ей такой привлекательной. Барон Леремин был внимателен, любезен и привлекателен. Он хотел иметь семью, как и она. Когда прошел год без детей, она отправилась на обследование, сделав первый шаг в изнурительном восемнадцатимесячном путешествии.

Она хотела ребенка. Она бы окружила своего ребенка любовью и теплом, и ее сыну или дочери никогда не пришлось бы беспокоиться о том, что их вырвут из ее рук, потому что даже если ее талант перешел бы к ребенку, она отправилась бы с ним в колледж. Шарлотта на мгновение остановилась и крепко зажмурилась. Ребенка не будет.

Неделю назад на нее накинулась усталость после месяцев лечения, анализов и ожиданий. Она почувствовала себя одинокой, отчаявшейся и напуганной будущим, как тогда, когда ей было семь лет, и она впервые вошла в массивные каменные ворота Ганерского Колледжа. И поэтому она отправилась к тому же человеку, что утешил ее тогда, к женщине, которая стала ей матерью после того, как ее родители отказались от нее. Она пришла в Ганерский Колледж, чтобы поговорить с леди Августиной.

Они вместе прогуливались по садам, точно так же, как она сейчас, плывя по извилистым каменным дорожкам, которые окружали неприступные каменные стены Колледжа. Леди Августина почти не изменилась. Темноволосая, грациозная, с классически красивым лицом, она не ходила, а скользила. Ее манеры по-прежнему оставались царственными, черты лица элегантными, а магия, способная одним дыханием успокоить даже самого буйного психопата, оставалась такой же могущественной, как и прежде.

— Как считаешь, это наказание? — спросила Шарлотта.

Леди подняла брови.

— Наказание? За что?

Шарлотта стиснула зубы.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — пробормотала леди Августина. — Я не предам твоего доверия дорогая, и ты это знаешь.

— Я ношу в себе что-то темное… что-то порочное. Иногда я ощущаю его край, смотрящий моими глазами изнутри меня.

— Ты чувствуешь желание? — спросила пожилая женщина.

Шарлотта кивнула.